Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Пока все это крутилось в голове, руки сами делали дело – переключали скорости, с ювелирной точностью поворачивали руль.

Глаза точно оценивали обстановку – шериф так и стоит на своем месте, мужики, что загрузили фургон, торчат, будто выключенные роботы. Головы чуть опущены, руки висят вдоль туловища, плечи расслаблены.

Аж мороз по коже.

«Нет, не буду я останавливаться у магазинчика, обойдусь без батончиков и воды». – решил он.

Вывел фургон из бокса и ударил по тормозам.

Нет. Надо показать, что он спокоен и ничего не понимает. Или что ему все пофиг.

Он взял из кармана на двери две пустые бутылки, вышел. Подняв, показал их шерифу.

– Шеф, водички есть где набрать?

– Конечно, иди за мной.

В дальнем углу бокса оказался кулер с насаженной на него бутылью непривычной формы, приземистой, почти квадратной. Хуц-Ги-Сати с облегчением увидел заводскую этикетку на боку. Ну, вроде в соседнем штате произведена водичка. Хотя, конечно, кто их тут знает.

Но хоть не местная, как любят в маленьких городках, – «из уникального источника».

Пожал шерифу руку, снова забрался в кабину и дал по газам.

Сумерки уже сгустились, но на улицах горели лишь редкие фонари над подъездами некоторых домов да светилась витрина единственного работающего магазинчика. Возле стеклянной двери топталась местная молодежь.

Та самая парочка вислогубых вилась вокруг парней постарше, чуть в стороне стояли девчонки – такие же пустоглазые и сутулые. Проводили его равнодушно-оценивающими взглядами. Твою мать, ровно вараны, передачу о которых он как-то смотрел. Те такие же – оценивают все вокруг как добычу. Можно сожрать или нет.

Нет, ребятки, меня просто так не сожрешь.

Да и не дадут, размышлял он, выезжая на дорогу, что вела от городка к трассе штата.

Груз у меня, значит, такой, что доставить надо обязательно.

Ехал он медленно, не хватало еще влететь в кого-нибудь тут, на окраине, где света не было вообще.

А еще атомная станция рядом, хмыкнул он про себя.

Вон трубы ее торчат.

Или не трубы, черт его знает, как эти штуки называются. Огромные, серые, с черными поперечными полосами. Будто могучие злые духи выстроили тут свои жилища. Па`рят сквозь проделанные в крышах отверстия их котлы, в которых кипит жуткое, смертельное для обычного смертного варево.

А шаманы, которым служат эти духи, далеко отсюда… Глянул Хуц-Ги-Сати в зеркало заднего вида – и сердце екнуло.

Из-за поворота мазнули светом по слепым окнам домов желтые тусклые лучи чьих-то фар.

Автомобиль встал в полосу, теперь ехал следом за фургоном индейца, но не делал попыток сблизиться, тем более обогнать.

Хуц-Ги-Сати снова коснулся кармана.

И досадливо дернул щекой – что толку. Он один, в барабане шесть патронов, стрелок из него так себе. Да и проверить оружие возможности не было.

Он длинно выдохнул, сел на сиденье ровнее, положил обе руки на руль.

Так, успокаиваемся, думаем.

Хотя думать – это трудно.

«Загрузили в меня что-то важное, недаром шериф до самого конца проверял. Значит, скорее всего это не погоня, а сопровождение. Следят, значит, чтоб я на федеральную трассу нормально выехал. Интересно, а дальше меня тоже провожать будут? Ох, во что ж это я вляпался?»

Казалось, кабину заполнила серая усталая тоска. Куда ни кинь, всюду клин.

Индеец открыл окно, зло сплюнул и потянулся за бутылкой.

Вода оказалась затхлой, с привкусом хлорки, ну да ладно. Хоть такая.

Едут за ним – ну и пусть.

Воин должен обращать в оружие все.

Врага, опасность, даже свою смерть. «Если вы не умерли, то вокруг вас – оружие, – вспоминал он слова Человека Без Лица. Они сидели и слушали его, раскрыв рты. – Но вы должны знать тайну оружия. То, что знают только воины. Оружие – это не то, чем убивают. Убить можно чем угодно, от этого предмет не станет оружием. Настоящим оружием воин делает то, чем достигает своей цели. Поэтому погоня за вами тоже может стать оружием, если вы заведете ее туда, где преследователей ждет гибель. Любовь вашей женщины – оружие, если она дает вам силы».

Что ж, моя цель – расплатиться с долгами и стать свободным. Зависеть только от себя. Вообще ни от кого больше. Они дали мне этот рейс потому, что я сейчас схвачусь за все и не буду задавать вопросов.

Вот и не буду.

Доставлю точно в срок, попрошу следующий заказ.

Пусть они знают, что я им выгоден и на меня можно положиться.

Индеец не спрашивал себя, кто такие эти «они», зачем им деревянные ящики, запрятанные в картонные коробки.

Фургон прошел поворот, впереди показались огни федеральной трассы, послышалось гудение пролетающих автомобилей. Он встал в полосу, посмотрел назад.

Сопровождавшая его машина внаглую, нарушая правила, развернулась и ушла обратно в темноту – к городу.

Индеец утопил педаль газа – надо постараться хотя бы к полудню быть на месте.

Мелькнула заправка с кафешкой. Интересно, та официантка сейчас работает?

Кольнула совесть: он понял, что за все это время ни разу не подумал о Маше.

Шериф проследил, чтобы мужики закрыли и заперли ворота бокса.

Доехал до участка.

Квадратный бетонный бокс с маленькими вытянутыми окнами. Перед дорожкой бетонные же тумбы – под углом друг к другу, чтоб не проехать.

Можно подумать, их тут кто-то будет атаковать.

Шериф хмыкнул – как и каждый раз, когда подъезжал к участку. Много он тут наобороняет в одиночку.

Помощник шерифа уже года три как положил на стол удостоверение и свалил. Сказал – куда угодно, лишь бы отсюда.

Оно и к лучшему.

Теперь никто не мешает делать дела.

Шериф вошел в участок, не включая свет, прошел в свой кабинет, устало свалился в кресло, закинул ноги на стол.

Подтянул к себе телефон, покрутил диск. Судя по длине номера, звонил куда-то в другую зону.

– Да. Демонстрация состоялась. Да. Точно увидел.

Помолчал, слушая собеседника.

– Сопроводили до трассы. Все штатно.

Положил трубку, потянулся.

Все, он свою задачу выполнил, дальнейшее его не касалось.

Эпизод 16. Разгрузка с претензией

Давно прошло летнее солнцестояние. А он и не вспомнил, криво усмехнулся Хуц-Ги-Сати. Раньше всегда на этот праздник он встречался со своими. С племенем.

Если был далеко от дома, то просто останавливался на ночь там, где можно найти траву и чистую воду, танцевал.

Звал духов, кружился, пока луна,