Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Сейчас машина выглядела стильной и чистенькой, совсем не страшной. И Зеркальный не напоминал хорька. Скорее дикого лесного кота. Опасного, гибкого, расчетливого.

Притягательного.

– Я говорил, что сеньоритам надо помогать? Правда? – Он был уже рядом, от него пахло сладким одеколоном и ванильной газировкой. Детским вроде запахом, но он казался Маше волнующим и чувственным.

Таблетки, которые ей дал Зеркальный, были куда лучше, чем те, что выписали в больнице.

От них она совсем забыла о том, что до сих пор у нее иногда крутило желудок. Перестала накатывать слабость, трястись руки.

Никакой паники и страха тоже не было.

Она даже пожалела, что рядом нет Сатика, так хотелось покувыркаться с ним в постели.

Как раньше.

Но он стал злой. Все время злился и говорил о деньгах.

Считал что-то.

Ну его.

Это ее жизнь и ее тело.

Она сама решит.

Мысли стали очень понятными. Точными. Короткими, от этого ясными.

Надо было только вовремя принимать таблетки.

Так это как с любыми лекарствами. Она знала. Она не глупая, ей врачи всегда говорили, что она дисциплинированная.

Она додумала такую сложную длинную мысль и улыбнулась себе.

Вот. Она умная.

Зеркальный решил, что она ему улыбается.

– Давай запрыгивай, познакомлю тебя кое с кем. Он сказал, что ему нужны смышленые девушки!

Ну, может, и ему тоже улыбнулась. Что, она не может улыбнуться симпатичному парню?

– Так я не могу сейчас, менеджер уволит. Смена. – Она все равно слегка улыбалась. Была уверена, что все будет хорошо. Сейчас что-то случится, и все решится как надо.

Зеркальный расхохотался.

Смеялся он хорошо, громко, уверенно.

– Это не проблема, сеньорита! Настоящий мужчина должен уметь решать вопросы!

У Маши в душе чуть кольнуло – а вот Сатик так не может. Не решает, только все говорит, что сейчас в новый рейс и ему еще долг скостят. А что с того толку-то? Все равно, как жили в этой халупе, так и живут.

Но сейчас это казалось не страшным. Она сама все решит.

– Эй, ты! Русская убирает у меня в машине. Ты понял? Смену ей засчитаешь, тебе ясно? – Он обернулся к Маше. – Ему ясно. Поехали уже!

Вел он лихо, вовсе не так, как Сатик. Резко стартовал со светофоров, видел малейшую щель и влезал в нее, вообще не обращал внимания на возмущенные гудки, продолжая разговаривать с ней.

– Держись меня, и все будет топ. Ясно? Есть клуб. «Вайлд парадайз». Ну, вайлд, ясно? Девочки там, ясно? Им официантки нужны. На приват-заказы. Ну, ты поняла?

Она поняла.

Приват – он везде приват.

Ну, потискаться, значит, с клиентом, попкой покрутить.

И что?

Это же ее тело, она сама решает, как им распорядиться!

Сатик, правда, взбеленится, если узнает, но зачем ему узнавать? Он все равно ни разу не пришел к ней встретить, все в гараже этом, все в рейсах…

Ну вот и она будет – в рейсе.

– Башляют как надо. И на жизнь хватит, и чтоб рецепт получить где надо. Держись меня – покажу драгстор, скажу, что ты со мной, там и в кредит дадут по-правильному. Ясно, чика?

Он вел одной рукой, другая лежала на спинке пассажирского сиденья. И теперь уверенно легла ей на плечо. Сильные пальцы помассировали шею.

Уверенно.

Деловито.

Впереди загорелись огни больших улиц, начинался квартал клубов.

Дверь в клуб была тяжелая, железная, с круглым окошком, как на корабле. Как называется такое окошко, Маша забыла.

Не Маша.

Мэри.

Она сама так решила.

Так она будто тутошняя. В клубе так и назовется.

А по бокам двери два экрана. Переливаются цветами по краям, а во весь экран девушки.

В блестящих золотистых трусиках. Все на высоченных каблуках.

И все.

Больше нет ничего на них.

Буквы бегут: «Экзотик-шоу и приват. Любые фантазии – вы сами создаете свое наслаждение».

Она остановилась на секунду, Зеркальный тут же обернулся.

Прямо дикий кот, все чует, правда.

– Идем, сеньорита, на тебя посмотрят серьезные люди при серьезных деньгах.

Внутри тяжело бухала музыка. Ритм был простой, отзывался сразу там, внизу живота, отчего делалось горячо, тяжело и влажно. Она порывисто вздохнула, Зеркальный самодовольно посмотрел на нее.

– Что, пробирает? Старина Джереми умеет устроить все как надо! Нейродиджеи, во как! Зовет по-настоящему крутых, которые на закрытых рейвах для «риччи» публику греют!

Короткий коридор, полный разноцветного дыма, из которого выплывали силуэты гостей заведения, неожиданно кончился.

Раз официантки, значит, зал, столики, думала Мэри и поначалу недоуменно осматривалась.

На маленькой сцене томно извивались две совершенно голые девушки, одна высокая, грудастая, вторая похожая на подростка. Даже без туфель на каблуках, как на экранах. От этого она казалась еще миниатюрнее, а ее нагота – еще притягательней.

Вокруг сцены стояло несколько столиков, за которыми сидели мужчины.

Нет, была одна парочка, а за одним из столиков в одиночестве сидела коротко стриженная женщина с жестоким, неестественно гладким лицом.

Подтяжки делала, подумала с неприязнью Мэри-Маша.

Вдоль одной из стен изгибались диванчики с низкими столиками перед ними, справа зал был поделен на небольшие кабинки.

– Это кабинеты, там приват. Там настоящие деньги для настоящих сеньорит, которые умеют ладить с мужчинами. Ты же умеешь ладить с мужчинами? – Рука Зеркального лежала у нее на бедре.

Он увидел кого-то в глубине зала, приветственно поднял руку.

– Идем! Сейчас ты познакомишься со стариной Джереми!

Джереми оказался мертвенно-бледным типом с очень красными губами. Маше даже показалось, накрашенными. Спрашивать, конечно, она не стала.

Внутри у нее поднимались непривычные пузырьки какого-то темного веселья, рискового желания запретного… Она мимолетно подумала, что за штуку дал ей Зеркальный, но и эта мысль ушла. Надо было очень внимательно слушать Джереми. Это было важно.

Зеркальный сказал.

Джереми осмотрел ее, взяв за подбородок, покрутил голову, сказал открыть рот.

Потом приподнял футболку.

Маше стало неловко: и футболка, и белье были старыми, застиранными.

– Годится. Беру. – Джереми смотрел на Зеркального.

Тот кивнул, отвел руку, растопырив ладонь. Хлопнулись ладонями, Зеркальный приобнял Машу:

– Слушай старину Джереми, держись меня, и все будет как надо, чикита. Ты знаешь, где меня найти.

И – исчез.

Маше стало немного страшно, но пузырьки веселья, забивавшие все остальное, еще плясали в ее голове, от них все еще сладко ныло в паху.

– Делаешь что говорят. За приват – доплата. Нал отдаешь весь. Потом тебе отслюнявит старшая. Карта для пополнения есть?

У нее была, но ограниченная – баззи. Она так и