Прекрасная звезда - Юкио Мисима

полученную поддержку парикмахер сейчас согласился с Куритой. – Бритва, выкидной нож, все пойдет. И все казни надо открыть для публики. Можно возродить колесования, разрывать людей на части четырьмя быками или каретами. Кроме того, есть гениальное изобретение китайцев – «смерть от тысячи порезов», сжигание на костре, распятие, другие виды кровавых наказаний. Где есть человек, там будут и убийства. На улице, в спальне, даже на кухне.

– Слишком долго придется ждать, пока люди перебьют друг друга, – снисходительно упрекнул доцент. – Хотя, полагаю, каждый день такого кровопролития тоже считается «человеческим временем», которое так любит Осуги-сан… Кроме того, вы слишком зациклены на крови. С кровопролитием связана одна проблема: оно раскрашивает жизнь людей свежими красками и может создать иллюзию воскрешения. Кровь для них олицетворяет жизнь, опьяняет их, и они верят, что обретут силу, впитав в себя жизненную энергию других людей. Неудобно будет, если за дни кровопролития, которые ты предлагаешь, люди воспрянут и возродятся… Нужен паровой каток, чтобы все разровнять. Безотказная машина. В целом, я не сторонник пыток. Долгая мучительная боль может пробудить чувство самоуважения даже в самом мерзком человеке. Нужен один смертельный удар, который не оставит времени на страдания. Помпеи мирового масштаба. Война приближается. Люди впервые столкнутся с настоящим катаклизмом.

– Я хочу людей…

– …спасти? В таком случае попробуй спасти хотя бы этот маленький городок Ханно. Не только своих полубезумных последователей, но и начальника местной полиции, человека из службы безопасности, директора почты, хозяйку зеленной лавки. Все они смотрят на тебя косо. В городке ты сейчас известная личность, почему бы к тебе не подольститься? Но им всем до смерти надоело твое напыщенное высокомерие. Я понял это, когда мы спросили дорогу до твоего дома. Одна симпатичная молодая женщина только усмехнулась, услышав твое имя.

– Я спасаю людей не для того, чтобы они меня благодарили.

– Тогда ты лезешь не в свое дело. Неужели не видишь? В отличие от моего способа мышления, твой способ требует согласия другой стороны. Какая тут благодарность? Люди сами должны хотеть, чтобы их спасли. А у меня подход прямой и ясный. Мне не нужно согласия или одобрения. Я говорю о разрушении, неизбежном и безусловном. Ты бросаешься пустыми словами – «мир», «единство», «гармония», – которые лишь подтверждают, что эти идеи невозможно воплотить в жизнь. На самом деле все обстоит так. Чтобы спасти людей, как ты хочешь, сначала нужен мир, а для мира нужно единство. Это необходимые, но недостижимые условия для единства. Люди, ищущие спасения, в основном либо сумасшедшие, либо инвалиды. Достойные люди спасения не ищут. Они не объединяются, чтобы помочь всему человечеству выжить. Люди порядочные, здоровые, с хорошим аппетитом в еде и сексе пальцем не пошевелят ради «всего человечества». И таких много.

– Ты правильно описал природу спасения, какой она была до сих пор, – сказал Дзюитиро. – Такое спасение проповедовали все религиозные деятели Земли. И все потерпели неудачу. Но моя форма спасения не требует от человека религиозных чувств. Нужно просто хотеть жить, и ничего больше.

– Ты глуп, как черепаха, прячущая голову в панцирь. Не видишь того, что у тебя перед глазами, и не слышишь того, что можно услышать. Ты ошибаешься в двух моментах. Во-первых, угроза гибели неотделима от любой формы спасения, но никакая угроза не сравнится с человеческим оптимизмом. И не важно, о чем идет речь: ад, ядерная война, уничтожение души или тела, – все едино. Пока не наступит конец, никто в него всерьез не верит. Во-вторых, у людей совсем нет воли к жизни. Связь между этим безволием и оптимизмом очень слаба, в этом суть человеческой натуры… Все здоровые люди живут с одной и той же песней: «Ах, я больше не хочу жить, хочу умереть. Но я не умру». Такая вот песня жизни, которую исполняют всегда и везде – у токарного станка в маленькой мастерской, в тени белых простыней на площадке для сушки белья, в переполненных электричках, в мокрых от дождя переулках. Как ты собираешься спасать таких людей? Тебе не удержать их на скользкой поверхности земного шара своими драгоценными пальцами.

– Я не собираюсь подвергать их испытаниям. Они довольны собой, и хорошо. Я верю, что такое состояние души позволяет понять красоту человеческого мира. Между нами лишь одно различие. Ты стремишься мгновенно уничтожить человечество – без предупреждения, не позволив людям что-то осознать, – а я хочу его без предупреждения спасти. На самом деле люди, которые довольны своим бессознательным существованием, – легкая добыча для нас обоих. Каждый раз, когда я вижу таких людей, у меня появляется какое-то детское искушение испытать на них свои способности. Пока они спят, придвинуть их кроватки вплотную к миру и единству в надежде, что они проснутся уже достойными гражданами нового царства.

– Достойные граждане? Они ядовитый сброд, и ты это знаешь. Неуклюжая карикатура на то, что ты называешь вселенской гармонией и единством, которая на самом деле изображает человеческое самодовольство. В результате герои и гении вынуждены брать пример с этих убожеств, и тупые массы вновь одерживают победу. Ты этого хочешь? Если да, то тебе хватит нынешнего мира.

– Нет, – возразил Дзюитиро. – Есть разница между миром сложным, который поднимается до головокружительных, ослепительных высот, и простым, понятным миром, обитающим в низинах. Моя задача – собрать воедино все стороны человеческой натуры, от драгоценных камней до мусора, чтобы ничего не пропало.

– То есть качество тебя не волнует? Избранных людей у тебя нет? Очень умно. Основа твоего движения – в телевидении. Ты льстишь людям, а они в ответ шлют пожертвования. Что ж, твое печальное лицо можно хорошо продать телезрителям.

– Вот так и прославишься, – язвительно сказал парикмахер. – Несмотря на твой возраст, люди будут просить у тебя автограф, сочинят про тебя поэму. Короткий промежуток времени, оставшийся до уничтожения Земли, проведешь в свое удовольствие. Если успеешь отрастить волосы, загляни ко мне. Я бритвой сделаю тебе на шее аккуратную красную отдушину.

Отбивая такт рукой, толстяк-парикмахер фальцетом затянул старую популярную песню с новыми словами:

– Черепушка, черепушка, под воздействием воды

Вся изъеденная ветром, не годится никуды.

Ты мой маленький скелетик,

Мой любимый цветик.

Лысый гриф уже сидит

И на черепок глядит.

Он почерпнул эти слова из развлекательного журнала «Праздничные песни», с которым его дочь не расставалась даже за обедом, и переделал на свой лад. Хагуро похвалил его за старания.

– Когда же сдохнут эти людишки! – разразился бранью банковский клерк, отвратительно раздувая ноздри. – Родившись, валяются в дерьме и моче. Вырастая, сходят с