Прекрасная звезда - Юкио Мисима

ума по женской плоти. Рты им нужны, только чтобы есть, пить и говорить всякие мерзости, языки – чтобы вылизывать срамные места. Состарившись, они снова валяются в дерьме и моче. Мерзкие существа! Подохли бы прямо сейчас! Наслаждаются завистью и клеветой, не могут ни секунды прожить без вранья. Мешки с дерьмом! Когда вы все сдохнете?! Ну сколько можно вас терпеть! Подыхайте! Чтобы духу вашего не осталось!

– Куда смотрит токийская санитарная служба? – перебил его парикмахер и подхватил тему. – Это же вопрос общественного здравоохранения. Надо провести дезинфекцию и уборку мусора, сбросить десять миллионов человек в Токийский залив. Хм… Токио станет самым чистым городом в мире. Главный враг санитарии – человек. Так ведь, Хагуро-сан?

– Не раз, когда человеческая мысль иссякала, – провозгласил Хагуро, – люди, несмотря на весь свой горький опыт, упорно возвращались к идее уничтожения. В человеческой истории было столько случаев, когда, казалось, вот-вот наступит конец, и ничего не происходило. Но на этот раз будет настоящий конец. Поскольку все, что можно назвать человеческими идеями, мертво… Человечество лишилось возможности говорить. Мир охвачен предчувствием гибели. Одежды, в которые были обернуты идеи, полностью сгнили, и человек остался голым перед холодом Вселенной… Твои слабые руки не могут согреть уже остывшие человеческие тела. Это доступно лишь ядерному взрыву. Боги мертвы, душа мертва, идеи мертвы. Осталась только плоть, да и та на самом деле – просто скелеты, принявшие форму тела. Люди неосознанно приближаются к смерти. Смерть наступит без страданий, без боли, без чувств, как вечернее затишье. Конец в подобной ситуации приходит естественно, как ночь. Гробы уже готовы. И конечно, каждый в свое время увидит, чем накрыт его гроб… Только сами люди не чувствуют плывущего по всему миру запаха мертвечины, предвестника смерти. Ядерная война не должна греметь. Она прозвучит, как тихий поворот ключа в замке двери, которая больше никогда не откроется. На Земле, очищенной от людей, наверное, еще какое-то время будут догорать пожары, вызванные ядерными бомбардировками. Леса на всей планете превратятся в пепел. В это время Земля, если смотреть на нее из глубин Вселенной, возможно, будет сиять еще ярче, чем сейчас, как прекрасная звезда… Ты ведь именно этого хочешь. Красиво, да? Земля превратится в маленький круглый праздничный фонарик, горящий ночь напролет. Небывалая, идиллическая картина. Как ты и мечтал, Земля превратится в прекрасную звезду. Чем ты недоволен?

– Чем ты недоволен? – хором повторили Курита и Сонэ, глядя на Дзюитиро, который сидел молча, погруженный в раздумья.

– Человечество обречено!

– Спасения не будет!

Все трое, как гадящие с высоты морские птицы, обрушили на опущенную голову Дзюитиро бурный поток безжалостных и грубых оскорблений:

– Судьба человечества предрешена. Тебе это известно, но ты притворяешься, что не знаешь.

– Тупой мошенник! Ловкий мародер!

– Человеческий паразит! Позор Вселенной!

– Идиот! Идиот! Идиот!

– Мир наступил позавчера. Ты опоздал.

– Крематории станут не нужны. Вся Земля превратится в один большой крематорий.

– Труби в трубу! Солдаты мира поднимутся за тобой. Из твоей содранной кожи сделают боевое знамя, а обожженное лицо засияет…

– Играй сигнал к отступлению, пока не обгорели руки.

– Да здравствует смерть ч!

– Дети пропали. Качели исчезли. Бейсбольные поля превратились в пруды, здания парламента – в песочницу. Дети, коли уж вы умерли, можете играть где угодно.

– Трупный запах развеется. Воздух наполнится освежающей радиоактивностью. Облака больше никогда не затянут небо, звезды будут видны отовсюду. Обожженные камни станут скамейками для испарившихся влюбленных.

– Аромат радиоактивности!

– Сладкой, как мед!

– Она просочится в костный мозг и останется там, как лирическая поэма.

– Да здравствует радиоактивность!

– Если подумать, то, что сделали нацисты, было лишь репетицией. Прошло несколько десятилетий – и вся Земля превратилась в концентрационный лагерь. Где же та свобода, к которой ты хотел привести людишек?

– Ну и дрянь же ты! Марсианский евнух!

– Конец!

– История, философия, банки, университеты! Всему конец.

– Наступают вечные летние каникулы.

– Чудесная радиоактивность!

– Да здравствует радиоактивность!

– Твои тупые уши, мутные глаза, слабые руки. Нищий во Вселенной!

– Сдохни, сдохни вместе со своей Землей!

– Ты только для этого и годишься. Сгинь! Предатель Вселенной!

– Придет рассвет, и загремят барабаны разрушения. Упакуем всех людишек с их вещами и отправим в пустоту.

– Завтра все исчезнет. Чистка зубов по утрам, пригородные поезда, телефонные звонки, готовые костюмы, залы патинко[72].

– Фондовая биржа превратится в горсть пепла. Мир станет плоским, как теннисный корт.

– Человечеству конец. Это точно!

– Точно. Точно.

– Людям – конец…

* * *

Иёко и Акико испуганно вздрогнули, услышав, как распахнулась входная дверь и в прихожей зашаркали шаги. Они вышли посмотреть, что происходит, но гостей уже не было. Они услышали, как неподалеку заурчал мотор автомобиля, и этот звук гулко прокатился по широкой пустой улице Ханно, погруженной в ночную темноту.

Мать и дочь с тревогой открыли дверь гостиной. Дзюитиро, как глава семьи, всегда учтиво провожал гостей до выхода из дома.

Дзюитиро лежал на полу. Акико бросилась к нему и обняла. Он прижал руки к животу и сказал, что ничего страшного. Просто ему стало нехорошо. С помощью жены и дочери Дзюитиро поднялся и растянулся на диване, но у него не было сил даже поправить подол кимоно. При свете лампы Иёко рассмотрела лицо мужа и ужаснулась, каким изможденным оно стало всего за несколько часов.

10

Даже с помощью домочадцев Дзюитиро с трудом держался на ногах. Кончилось тем, что он согласился поехать в крупную токийскую больницу, в акушерском отделении которой обследовалась Акико. На обследование нужно было время, но врач заподозрил у Дзюитиро язву желудка и настоял на срочной госпитализации.

Узнав об этом, Кадзуо приехал в больницу, но едва мог смотреть отцу в глаза. Ему рассказали, что Дзюитиро резко стало плохо после визита троих из Сэндая. Со дня их последней встречи отец сильно исхудал. Когда он откинул одеяло и протянул Кадзуо руку, тот поразился, какая она тонкая, и заторопился, сославшись на сильную занятость, хотя в последнее время Куроки не давал ему никакой работы. Выйдя из больницы, Кадзуо не знал, как убить время, и без всякого интереса посмотрел подряд три фильма.

Несколько дней Дзюитиро обследовали, после чего сделали операцию. Кадзуо вместе с матерью и сестрой ждал результатов в приемном покое. Операция длилась всего полчаса, и отца, еще не отошедшего от наркоза, отвезли в палату. Кадзуо хотел пройти туда же, но его остановил врач и попросил прикурить.

С зажженной сигаретой в руке врач спросил:

– Не рассказывайте матери и сестре, и тем более отцу. Я могу на вас рассчитывать?

Кадзуо кивнул, и врач сообщил, что