Диверсант. Том 2 - Дмитрий Лим

— Собирай, кому говорю⁈ Утром доделаем!

— Так там осталось-то чуть-чуть, посмотри, какую дыру проделали!

Послышалась возня, ещё один удар ломиком и немецкие ругательства. Мы же видели, как осыпается стенка, и прекрасно понимали: ещё ударов десять-двадцать — и будет очень большая брешь, через которую сможет пройти один человек, и это как минимум.

Но спустя ещё одну минуту послышались отдалённые голоса и лязг металла. Немцы собирали инструмент…

«Валите-валите…»

После — удаляющиеся шаги и звук захлопнувшейся двери. Тишина.

Лезть в их пролом нечего было и думать: за той стеной — склад, куда они всю ночь таскали снаряды. Сунемся — упрёмся прямо в караул, а под утро туда ещё и интендант нагрянет. Нет. Наш путь был другой — тот, о котором хрипел Воронов. Дальняя стена, лаз под хламом.

«Была бы другая смена — инструмент бы не убирали, — рассудил я сам с собой. — Значит, до утра нас не потревожат. Час, а то и больше, у нас есть».

— Вскрываем лаз Воронова, — шёпотом произнёс я через десять минут. — У дальней стены, тихо. И за той стеной ухо держите: вернутся немцы — мы у них под самым боком.

Работали быстро, но осторожно, разгребая осыпь и битый кирпич над лазом у дальней стены. Камень передавали по цепочке, стараясь не царапать о камень. Пыль стояла столбом, забивалась в ноздри. Першило в горле, но кашлять было нельзя. Я подавлял рвотный позыв, вжимая лицо в локоть.

Наконец, спустя каких-то полчаса, осыпь поддалась и открыла лаз — узкий, но пролезть можно. Архип вызвался пойти первым, хотя я бы лучше сходил сам.

— Командир, — послышался голос старика за спиной. — Посиди. Ты уже весь зелёный какой-то!

Я лишь коротко кивнул и съехал по стенке, пытаясь отдышаться. Архип же в это время протиснулся в лаз. Вернулся через минуту.

— Ход старый, кирпичный, вниз забирает. Дальше дверь, не заперта. Можем выходить!

— А за дверью? — спросил я.

— Темно, но никого не слышно.

В целом на этом и закончили. Протиснулись следом, спустились по осклизлым скобам и оказались в служебном коридоре с обвалившейся местами штукатуркой. Стены были покрыты зелёной краской, местами до бетона, с подтёками влаги. Пахло сыростью, плесенью и какой-то химией — то ли хлоркой, то ли карболкой.

Дверей здесь было вагон и маленькая тележка. Осмотрев лишь часть, мы вернулись обратно и начали эвакуацию людей.

Тех шестерых, кого нести было не на чем, оставили, как и решили ночью, у дальней стены, в глубине. С ними остались двое: одноглазый — тот самый, что рвался меня пристрелить, — да молодой боец в бинтах. Им отдали пару гранат, винтовку и все патроны, что могли выделить. Одноглазый на прощание не сказал мне ни слова, только кивнул. Мол, иди уже. И я пошёл. Что тут ещё скажешь.

Тарасов кивнул — и нам вернули стволы: идти первыми да замыкать колонну без оружия было бы смешно. Через четверть часа мы двинулись. Шли гуськом: я — за Архипом, за мной — Тарасов, потом Зыков, Сидоров, а замыкающим — Прохор, рыжий верзила в кафтане. Позади растянутой цепочкой брели ходячие раненые. Носилок вышло всего четыре: часть развалилась ещё в подвале, часть некому было тащить. На них, сменяясь, несли самых тяжёлых. Костя с каким-то мужиком волокли Воронова: две палки, натянутая между ними шинель. Воронов стонал сквозь стиснутые зубы при каждом толчке, но молчал, держался.

Колонна двигалась медленно. Слишком медленно. Я шёл, держась рукой за стену, и считал лампочки. Одна. Две. Три. На четвёртой меня качнуло, и я упёрся лбом в холодный кафель. Архип обернулся.

— Командир?

— Иду, — просипел я. — Иду, не суетись.

Архип ничего на это не сказал. Только перехватил мою руку и перекинул через своё плечо. Я хотел сопротивляться, но сил не было. Старик тащил меня, как мешок, и при этом умудрялся идти первым, проверяя маршрут.

Вскоре коридор раздвоился. Левая ветка уходила вниз, под уклон, — туда, к коллекторам, о которых говорил Воронов. Правая тянулась горизонтально, в сторону главного больничного корпуса.

Только вот, как оказалось, левая «ветка» была завалена. Сидоров сходил на разведку и вернулся с таким огорчённым лицом, что все всё и так поняли.

— Путь туда заказан, — сухо произнёс тот. — Всё завалено…

Эта новость была очень хреновой. Если мы, выходя из своей «почти безопасной зоны», были чуть-чуть уверены, что спокойно покинем это место, то сейчас… всё складывалось куда хреновее. Нас много. И путь теперь только один.

Но как вывести всех?

Пока мы думали, что делать дальше, на сей раз на разведку опять ушёл Архип. И когда мы двинулись по правой «ветке», он вышел нам навстречу с вдвойне хреновыми новостями.

— Командир, там над коридором шаги.

— И?

— Много шагов. Я думаю, они что-то проверяют, и есть шанс, что они спустятся к нам.

— Ты уверен? Уверен, что их много?

— Да, — Архип коротко кивнул. — Рота, не меньше.

Тарасов, стоявший позади, выслушал моего «разведчика» и что-то раздражённо пробурчал. От злости, разумеется.

— Куда тогда? — шёпотом спросил Сидоров. — Назад, в подвал?

— Нет, — Архип покачал головой. — Я, пока шёл, глядел на стены. Тут разметка служебная, жёлтая полоса. Она к техническим помещениям ведёт: котельные, дезкамеры… и прачечная. Суть вот в чём: если прачечная не завалена, из неё должен быть выход к боковым палатам. Отдельный вход, для персонала.

— Ты уверен? — я повернулся к нему.

— На восемьдесят процентов, — честно ответил старик. — Двадцать — на то, что там тоже всё завалено или перекрыто.

С носилок вдруг подал голос Воронов — хрипло, едва ворочая языком:

— Верно, старик… через прачечную. Там служебный ход, для персонала… наружу выведет. Я ж истопником тут, все кишки облазил. Немцы про него не знают…

Голова его снова упала на свёрнутую шинель. А я мысленно усмехнулся: тот пакетик, что я скормил ему в подвале, всё-таки отработал. Не ногами, так языком — второй раз парень указывал нам дорогу.

Восемьдесят процентов да слово Воронова — это уже куда больше, чем ноль. Я кивнул.

— Веди.

Мы потянулись за ним, ускоряя шаг, насколько могли. Носилки с Вороновым скрипели, и Костя шипел на них, как на непослушного коня: «Тихо, тихо, сукин ты сын…»

Несколько ходячих раненых отстали, и Прохор подталкивал их в спину, не повышая голоса, но так, что слушались.

Повезло в одном: немцы все наверху. Облава, склады, суета. В служебные кишки соваться им недосуг. Иначе такую колонну с носилками засекли бы на первом же шагу.

Жёлтая полоса на стенах вела нас по лабиринту служебных коридоров. Мы миновали