Тег #Враги - Ник Тарасов

Посидел. Побарабанил пальцами по столу.

— Ловко, — сказал он. — Вот вы понимаете, Марина, что вы сейчас сделали?

— Понимаю. Я сняла с вас ответственность.

— Вы её не сняли. Вы её переложили на другого врача, на Галину Петровну, которая согласилась, потому что она человек добросовестный.

Тут он был прав, и я не стала спорить.

Иван Николаевич встал, подошёл к окну и постоял там, глядя куда-то туда же, куда утром смотрела я.

— Хорошо, Марина. Я вас выпишу.

Я выдохнула. Кажется, слишком заметно.

— Но у меня будет два условия. И они вам, скорее всего, не понравятся. Но по-другому никак.

— Какие же?

Он повернулся ко мне.

— Первое. Вы подпишете информированный отказ от дальнейшего стационарного лечения и подтвердите, что предупреждены о возможных осложнениях. Если потом окажется, что вы переоценили своё самочувствие, это уже будет ваша ответственность.

— Хорошо, — сказала я.

— Я ещё не договорил. Второе условие гораздо важнее.

Иван Николаевич вернулся к столу и снова сел.

— Первую неделю вы не останетесь дома одна. Рядом с вами постоянно должен находиться человек, которому вы доверяете. Получается, та самая Олеся, про которую вы упомянули в своём разговоре.

— Постоянно находиться рядом? Зачем? Я же не ребёнок маленький.

— Затем, что вы сами можете не заметить ухудшения. После таких черепно-мозговых травм это бывает. Человеку кажется, что всё уже прошло, а со стороны видно, что речь стала путаться, движения замедлились, взгляд поплыл. Поэтому если появятся сильная головная боль, повторная рвота, головокружение, потеря сознания, судороги, слабость в руке или ноге, проблемы с речью — этот человек немедленно вызывает скорую помощь или везёт вас обратно сюда. Без обсуждений и без ваших аргументов вроде «мне уже лучше». Понятно?

Я помолчала. С очень недовольным выражением лица.

— И ещё. Насчёт Галины Петровны — три раза в неделю, как и условились. И никакой работы по шестнадцать часов, никаких ночных бдений за компьютером, никакого геройства. Сон, прогулки, лекарства по схеме и контрольный осмотр в назначенный день. Вы уже один раз получили серьёзную травму головы. Второго такого шанса организм может и не дать.

Я сидела и смотрела на его очки, лежащие на столе. Во мне начала бурлить злость. Почему-то захотелось схватить очки эти, отломать дужки и швырнуть их ему в лицо…

И в голове в этот момент заиграл саундтрек. Тот самый. Главный к фильму Sinister.

Долгие месяцы в новой жизни я выстраивала жизнь так, чтобы решения принимала я. Я эту жизнь собрала сама, по винтику, из тела девушки-ботанички, которая до меня даже говорить громко не умела. И теперь мне предлагали, чтобы меня кто-то постоянно контролировал первую неделю словно я немощная. Моя рыжая коллега. Блин, а работать ей как?

— Я же говорил, что не понравится, — добавил Иван Николаевич.

Я молчала.

Он ждал.

Я наконец разлепила губы.

— Иван Николаевич. Давайте, чтобы не круглосуточно. А семью я не хочу этим загружать, у них своих дел по горло.

— Нет.

— Давайте хотя бы не круглосуточно. Олеся работает, у неё своя жизнь… Рада будет помочь в разумных пределах, но не в качестве собаки-поводыря ведь. Она не может неделю сидеть возле моей кровати.

— Может, — спокойно ответил Иван Николаевич. — Не возле кровати. Рядом с вами, на одной жилплощади. Это разные вещи. Я не прошу круглосуточно держать вас за руку. Я прошу не оставлять вас одну. Хотя бы первую неделю.

Я стиснула зубы. В голове уже сами собой крутились варианты решения этой проблемки…

Ладно.

Раз такая петрушка, значит, выкрутимся иначе. Олеся переберётся ко мне с хохоряшками и будет работать из моего дома с ноутбука. Да, часть её задач можно решать удалённо: тексты, редактура, созвоны. Материалы принимать от источников по электронке только. Света эту неделю посидит в редакции и возьмёт на себя офисную текучку, звонки, получение информации на бумажном носителе или типа того. А я буду на подхвате у Олеси под боком тогда. Без геройства. Без многочасовых забегов за компьютером. Неделю переживём.

Самое главное — раз Олеся будет тереться всю первую неделю под боком, нужно подумать, как грамотно провернуть операцию «Буря у Дорохова». Ей ни к чему о таком знать.

Хмм…

Мысль по поводу загрузки Олеси у меня дома мне не нравилась. Но она хотя бы была рабочей.

— Хорошо. Я согласна.

Он едва заметно кивнул.

— Вот теперь уже лучше.

Он выдвинул ящик стола, достал несколько бланков и протянул мне.

— Тогда подпишите информированный отказ. И не воспринимайте мои требования как попытку ограничить вашу свободу. Мне бы очень хотелось больше никогда не увидеть вас в этом отделении. Желательно вообще. Вы молодая девушка, вся жизнь впереди!

«Молодая девушка…» — отозвалось эхом в моём сознании…

Я расписалась. Спокойно, без дополнительного торга.

Олеся приехала во второй половине дня. Я коротко пересказала ей разговор с врачом. Она молча выслушала, потом подняла на меня свои лисьи глаза.

— То есть ближайшую неделю я официально работаю сиделкой?

— Типа того.

— И работать?

— И работать, ага. Из моего дома. Света побудет в редакции, а мы с тобой попробуем неделю плодотворно ужиться.

Олеся ещё несколько секунд смотрела на меня, потом неожиданно усмехнулась.

— Знаешь… учитывая, что ты недавно встала из небытия, после двух недель комы, Иван Николаевич, пожалуй, не такой уж и перестраховщик.

Я фыркнула.

— Ладно тебе, Марин! Мы все за тебя переживаем. А доктор — представь как с него спросят, если ты учудишь что-то на амбулаторке⁈

— Да, да, да…

Выписали меня через день, рано утром.

* * *

Вещи собрались в одну сумку. Больше за примерно полтора месяца у меня тут ничего и не завелось. Я расписалась в журнале на посту и отметила, что подпись вышла с первого раза, ровно как в паспорте, без дрожи на второй букве. Олеся приехала, чтобы вместе ехать в мою квартиру.

Иван Николаевич вышел проводить до лестницы.

— Через десять дней. На контрольный приём.

— Буду.

Он помолчал, потом сказал:

— У вас там в «Медиа72» материал недавно вышел, про очередь в детские сады по Калининскому округу. С цифрами по каждому саду.

— Да? — сказала я осторожно.

— Очень хороший материал.