Тег #Враги - Ник Тарасов

С одной стороны — не дурно, если деньги сразу же в долларах и положить на валютный счёт.

Я взял чашку и медленно хлебнул чая.

Если восемнадцать процентов стоят четыреста тысяч долларов, то вся контора стоит примерно два миллиона двести тысяч. И это, скорее всего, по заниженной мезенцевской оценке.

Я пытался понять, много это или мало, и не мог. Не с чем было сравнить. В две тысячи шестом в этой стране ещё почти никто толком не понимал, как оценивать интернет-компании, которые ничего не производят и почти не владеют материальными активами. Одни говорили, что цена им — ноль, потому что заводов и станков нет. Другие вспоминали, как год назад Rambler Media вышла на лондонскую AIM, и называли суммы, от которых у первых начинала дёргаться щека. Между этими двумя взглядами не было почти никаких ориентиров. Не существовало справочника, который можно было открыть и прочитать: «Артём, вот столько должна стоить такая компания».

Поэтому я перестал думать, много ли дают, и начал думать о деталях предложения. Потому что дьявол, как известно, всегда сидит именно там.

— Немалая цифра, — сказал я. — Как она устроена?

— Восемьдесят тысяч долларов при подписании. Остальное — тремя траншами.

— Так, так, так. Что именно подразумевается в сделке?

— Доля приобретается во всём бизнесе, — спокойно ответил Тарханов. — Сервисная компания, Dornet, сайт, включая канал на YouTube. Всё, что сейчас работает как единая экосистема. Но, если говорить откровенно, основной интерес для нас представляет именно Dornet. Сервис приносит текущие деньги и финансирует развитие, канал помогает привлекать аудиторию и новых клиентов. Это хорошие активы, они повышают устойчивость бизнеса. Но платим мы прежде всего за потенциал самой сети.

Я молча кивнул. Логично.

Они вообще не понимали, что через несколько месяцев YouTube перестанет быть просто любопытным американским сайтом с роликами и начнёт постепенно превращаться в одну из самых влиятельных площадок мира. Для них мой канал был всего лишь ещё одним способом рекламы сервисной компании и Dornet. Бесплатным, удачным, но совершенно второстепенным.

Тем лучше. Пусть так и остаётся.

— По какому основанию выплачиваются остальные транши?

— По достижении заранее согласованных показателей, всё подробно прописано в подготовленном документе, — ответил Тарханов. — Например, пятьдесят тысяч активных пользователей Dornet. Затем — следующие этапы роста.

Я кивнул ещё раз. Вот оно. Всё завязано главным образом на Dornet. Значит, именно ради него и затевалась вся эта история. Сейчас у меня было несколько тысяч активных пользователей. Аудитория росла уверенно, но далеко не такими темпами. Хмм…

— А если оговоренные показатели не будут достигнуты?

— Тогда мы получаем право пересмотреть условия сделки, — спокойно ответил Тарханов. — Либо меняется стоимость оставшихся траншей, либо увеличивается наша доля. Стандартный механизм защиты инвестиций. Мы же покупаем не сегодняшнюю компанию, а её будущий рост. Если роста не происходит, должны быть компенсаторы риска.

Теперь картина вырисовывалась более отчетливо.

Всю весну Мезенцев ронял мне цену. Демпинг через Кузнецова. Вбросы на форумах. Попытки увести клиентов. Давление сразу по нескольким направлениям. Логика была простой: сделать компанию дешевле, а потом подобрать её за бесценок.

И вдруг — щедрое предложение. Только щедрым оно выглядело снаружи.

Внутри лежали показатели, которых крайне сложно достичь в обозначенные сроки, и механизм, позволяющий постепенно забрать дополнительную долю, если эти показатели не выполнить.

То есть первые восемьдесят тысяч долларов я получу почти сразу. А потом целый год буду бежать за цифрами, которые изначально выбраны так, чтобы их было очень трудно догнать. И если не догоню — сам же, по договору, уступлю ещё большую часть бизнеса.

Красиво. Очень красиво. Я даже почувствовал что-то похожее на уважение.

— Что-то кроме денег? — спросил я.

Тарханов достал из портфеля лист и повернул его ко мне.

— База абонентов кабельного телевидения и телефонии в четырёх городах. Порядка пятисот тысяч домохозяйств. Если сможете — Dornet будет рекламироваться напрямую этим людям: через счета за услуги, SMS-рассылки, колл-центр, наши точки обслуживания и рекламные материалы. Для нового продукта это уже готовая аудитория, к которой не нужно пробиваться с нуля. Дальше — медиаресурсы холдинга: газеты, две радиостанции, городской портал, сеть афиш. Плюс юридическая, административная и организационная поддержка на всех территориях, где мы уже присутствуем.

Он сделал небольшую паузу.

— И главное, ради чего вообще стоит вести этот разговор. Мы выведем Dornet на контент-витрину одного из крупнейших сотовых операторов. Предустановка, рекомендации, продвижение. Для молодого интернет-проекта такой старт может эффективно заменить несколько лет самостоятельного роста.

Я поднял на него глаза.

Вот это уже был серьёзный аргумент. Хм, довольно серьёзный.

Java-приложение в две тысячи шестом распространялось несколькими способами. Можно было скачать его с сайта через WAP или обычный мобильный интернет, если телефон это позволял. Можно было передать другу по Bluetooth или через инфракрасный порт, сидя рядом на паре. Всё это работало, но слишком медленно. Сначала человек должен был узнать, что такая программа вообще существует, потом захотеть её установить, а потом ещё разобраться, как это сделать.

А витрина оператора — совсем другое дело. Человек открывает каталог приложений прямо в телефоне и видит Dornet рядом с играми, мелодиями и картинками, которые предлагает сам оператор. Несколько нажатий кнопок — и программа уже скачивается. Это был скачок сразу на несколько лет вперёд.

— Через кого выведете? — спросил я.

— Через тех, с кем у Аркадия Валентиновича давние отношения. — Тарханов улыбнулся. — Простите, конкретику я на этом этапе не назову.

Разумеется, не назовёт. Ладно уж, храни свои секреты!

— И последнее, Артём Сергеевич, о чём я, вообще-то, говорить не собирался. — Он сурово отодвинул чашку…

Глава 24

Артём

— Аркадий Валентинович через три-четыре года будет думать о публичном размещении. IPO. Не сегодня, разумеется. Но окно открылось, вы же видите, что происходит.

Я видел, что происходит. Весь месяц из каждого утюга шло народное размещение «Роснефти». Заявки принимали в сберкассах, реклама висела на остановках, цену определили четырнадцатого июля, торги начались девятнадцатого. Буквально несколько дней назад.

— Почти десять с половиной миллиардов долларов собрали, — сказал Тарханов. — Около ста пятидесяти тысяч обычных людей пришли и купили акции. Такого в этой стране ещё не было. Я не обещаю вам биржу, Артём Сергеевич. Я говорю лишь о том, что через несколько лет это