Тег #Враги - Ник Тарасов

Я улыбнулась и кивнула Олесе, а внутри у меня всё оборвалось.

Я не знала этого текста. Совсем. Ни темы, ни нюансов. Хоть я и провела в больнице так много времени — редакция работала как часики. Без инициатив руководителя, но, как временная вынужденная мера, в достаточном ритме, чтобы для читателей было по-прежнему полезно.

Класс…

* * *

Таксист довёз нас с ветерком и всю дорогу слушал радио, где кто-то бодро объяснял, как правильно выбирать арбуз. Олеся сидела рядом и чистила мандарин. Ну вот приспичило ей что-то пожевать мандарин в машине. Пахло мандарином и нагретым дерматином. Ладно, что не куревом. Ашот или Вазген, или как там его, не курил, похоже.

Город за стеклом шёл слишком быстро. Месяц я смотрела в одно окно и теперь мимо неслись автобусы, пары на электросамокатах (нет), вывески, люди на остановке, реклама сотового салона во всю стену, граффити. Я поймала себя на том, что закрываю глаза, и заставила себя открыть их обратно.

* * *

Я толкнула свою входную дверь, знакомую до последней царапины на замке.

Квартира за месяц будто чуть сжалась. И только потом я почувствовала плотный нежилой воздух, какой бывает в закрытых надолго помещениях. Пыль лежала по подоконнику тонкой полосой, там, где её подсвечивало. Понятное дело, что Олеся следила посильно, но она же не горничная, чтобы вылизывать мою квартиру до блеска. Было вполне сносно, учитывая обстоятельства.

Холодильник «кто-то» разморозил и вымыл. Внутри стояли свежее молоко, масло, яйца, докторская колбаса и батон. В дполнение к нескольким банок солений от моих родственников.

— Олесь…

— Ну а чего, я же тут ходила, — буркнула она, продолжая переодеваться. — Не оставлять же было твою просрочку до лета. Навела порядок, выкинула, что нужно. И вот свежее там теперь лежит. Соленья твои.

На кухонном подоконнике стоял кактус.

Я подошла и остановилась, придерживаясь руками за подоконник.

Когда я уходила из этой квартиры в последний раз, он был серым и морщинистым, как кулак деда, проработавшего всю жизнь на заводе. Про то, что его надо поливать, я вспоминала раз в два месяца и всегда с чувством лёгкой вины. И вот зелёный тугой кактус стоял на своём месте, с новой колючкой сверху, которой раньше не было. Прямо преобразился!

Я стояла и смотрела на него. На всю остальную квартиру даже не оглянулась.

— Он тут еле живой был, — сказала Олеся из коридора. — Я его в тазик поставила на два часа. Кактус, блин, Вершинина. До сих пор не могу поверить, хотя уже почти месяц в твоей квартире околачиваюсь. Ты сама как кактус!

Я не ответила. Просто вспомнила Дорохова и незаметно оскалилась…

Глава 25

Марина

Я присела прямо там же, на кухне.

Дело было не в усталости. Ноги дошли и перестали изображать уверенность, будто кто-то выключил тумблер где-то на уровне колен. Я посидела, положив ладони на клеёнку, и подождала, пока комната перестанет слегка отъезжать вправо. А ведь ещё душ предстоял после дороги…

Галина Петровна пришла ближе к восьми вечера. В первый же день, чтобы убедиться, что я нормально добралась и обустроилась дома. У себя же дома.

Сухенькая женщина лет пятидесяти, в сером плаще, с сумкой, из которой торчал угол тонометра. Разулась, тщательно вымыла руки, села напротив меня в зале и сразу принялась за дело, не потратив ни слова на пустые разговоры.

Давление и зрачки. Потом попросила дотронуться указательным пальцем до кончика носа сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми. Заставила пройтись по комнате, развернуться, пройти обратно. Поставила меня в позу Ромберга — ноги вместе, руки вперёд, глаза закрыть. Чуть повело, и она тут же придержала меня за локоть. После этого пошли счёт от ста по семь, пять слов на запоминание с повтором через несколько минут и месяцы года в обратном порядке.

Пальцы у неё были холодные.

— Так, — сказала она наконец, закрывая блокнот. — Голова у вас восстанавливается быстрее, чем организм.

— Это хорошо?

— И хорошо, и плохо. Вам будет казаться, что уже всё прошло и можно жить как раньше. А ноги, координация и выносливость пока за головой не успевают. Самое опасное сейчас — переоценить себя, потерять равновесие и снова получить травму. Восстановление идёт, но оно ещё далеко не закончилось.

Она достала бланк и стала писать.

— Экран — не больше часа в сутки, и этот час дробите. Двадцать-тридцать минут поработали — встали, походили, отдохнули. Если во время работы начинает усиливаться головная боль или появляется головокружение — сразу прекращаете. Читать с бумаги можно дольше, но только при хорошем освещении. Никаких тяжестей, никаких резких наклонов. Горячую ванну пока забудьте — только тёплый душ и лучше сидя. Алкоголь полностью исключить. И если вдруг усилится головная боль, появится повторная рвота, слабость в руке или ноге, нарушение речи или потеря сознания — сразу вызываете скорую.

После осмотра и всех указаний она собрала бумаги обратно в сумку, попрощалась и ушла, пообещав вернуться через день примерно в это же время.

* * *

Олеся водрузила картонную коробку, которую притащила из редакции, на стол в комнате.

— Вот. Тут всё, что накопилось. Я не разбирала, честно, просто складывала.

Коробка была тяжёлая. Счета, конверты, распечатки, чей-то блокнот, две бухгалтерские папки, стопка визиток, перетянутая аптечной резинкой.

Я велела Олесе идти спать и обещала лечь через двадцать минут.

Она мне не поверила, но ушла.

Я разобрала половину коробки довольно быстро.

Визитки я перебирала последними, просто чтобы разложить по стопкам: рекламодатели, типография, всякие случайные. Плотный кремовый картон с матовой печатью попался ближе к концу.

Консалтинговая группа. «Альянс Консалт». Тарханов Владислав Игоревич, партнёр.

Я повертела её в пальцах.

Ничего. Ни лица, ни голоса. Обстоятельства тоже не всплывали. Имя мне не говорило вообще ничего, и это было тем более странно, что визитка лежала здесь, а значит, кто-то её мне передал.

Я положила картонку отдельно, в стопку «разобраться».

В самом низу обнаружилась тонкая папка с письмами читателей на почтовый адрес редакции. Даа… Самые настоящие письма, голубиной почтой. Когда-то я читала их почти все, потом времени перестало хватать. Одно письмо оказалось написано от руки на школьной тетрадной бумаге. Мужчина благодарил редакцию за публикацию про мошенников, из-за которой его пожилая мать таки не отдала последние сбережения каким-то гастролирующим аферистам. Я невольно улыбнулась. Значит,