Повелитель бурь - Е. Юань

Внезапно этот доносящийся из немыслимой, заоблачной дали истошный зов оборвался. Округу затопила звенящая, мертвенная тишина.

Спустя пару-тройку томительных секунд прямо в её рассудок ворвался призрачный, но безжалостно пронзающий духовное тело насквозь голос:

— Ты пустила в ход Потустороннюю характеристику, принадлежавшую кому-то из Авраамов.

Эта фраза прозвучала до одури ровно, напрочь лишенная малейших эмоций или интонационных всплесков, однако у Форс от нее на висках судорожно вздулись вены. Белки глаз мгновенно налились густой кровавой сеткой, а плоть ослепительно полыхнула первобытным звездным сиянием.

Девушка балансировала в жалком волоске от фатального срыва.

— Кто вы такой? — титаническим усилием воли собравшись с духом, намеренно закинула удочку писательница.

Тот самый голос, что исподволь, шаг за шагом подталкивал её в пучину потери контроля, ответил низким смешком:

— Можешь величать меня мистером «Дверь».

— Сдается мне, мое имя тебе прекрасно ведомо.

Этот мастодонт, Король Ангелов из Четвертой Эпохи, рубил сплеча, кристально ясно давая понять: Он раскусил ту незримую связь, что позволяла Форс улавливать Его «бред полнолуния».

«…Да я тебя в свой новый роман впишу в качестве главного злодея!» — в сердцах скрипнув зубами, мысленно огрызнулась девушка, после чего вслух осведомилась:

— Достопочтенный мистер «Дверь», вы и есть тот самый пращур династии Авраам, Его Высочество Бетель?

Голос, пробившийся сквозь мириады незримых барьеров, вновь обрел былую, ледяную безмятежность:

— Истинно так.

— А ведомо ли вам, что эти самые мольбы о помощи ввергли весь ваш род в леденящий кошмар проклятия, тянущегося добрую тысячу лет? Из-за вас в их рядах нынче днем с огнем не сыщешь ни одного «Путешественника», да что там — даже «Архивариуса»! Бедолаги неминуемо мутируют в гротескных бестий в ночи полнолуний или в момент возвышения! — Форс нутром чуяла, что тянуть кота за хвост и вести долгие светские беседы с мистером «Дверь» — смерти подобно, ибо процесс потери контроля зайдет в необратимое пике. А потому она без малейших расшаркиваний выкатила на стол тот самый, наиболее животрепещущий для Авраамов вопрос.

Мистер «Дверь» погрузился в звенящее молчание на пару секунд, после чего проронил:

— Выходит, среди них не осталось ни единого «Мастера тайн», ни одного другого полубога?

— Последние сгинули еще в горниле Войны Четырех Императоров. А та порча, что вы обрушили на их головы, наглухо обрубила им малейший шанс вскарабкаться на полубожественный престол. Соизвольте вы стиснуть зубы и умолкнуть хотя бы на десяток лет, глядишь, у Авраамов и вылупился бы свежий святой. И уж этот факт стопроцентно подсобил бы вам вырваться на волю куда надежнее, — с подкупающей, искренней прямотой выложила свои соображения Форс.

Мистер «Дверь» издал тяжелый, полный горькой тоски вздох:

— Я наглухо заперт в пучинах вечной, первобытной ночи, под гнетом не стихающих ни на секунду ураганов. Мне попросту не по зубам выудить хоть крохи знаний о том, что творится в материальной реальности. Я и в страшном сне не мог вообразить, что моя собственная династия измельчала до такой степени, напрочь лишившись даже завалящего полубога.

«Наглая ложь…» — этот ледяной, прагматичный вердикт вынесла отнюдь не Форс. То был Клейн, который нынче, слившись воедино с картой «Шута» и сжимая в руке «Звездный Жезл», вальяжно восседал в чертогах «Замка Истока», с параноидальной дотошностью сканируя всё происходящее сквозь пульсирующую багровую звезду.

Юноша кристально ясно помнил записи из дневников великого императора: мистер «Дверь» вполне себе сносно ориентировался в текущих мировых реалиях. Этот ублюдок, судя по всему, виртуозно оседлав метаморфозы полнолуний, мог играючи подглядывать и греть уши, выхватывая картину снаружи Своего узилища.

Следом за вздохом мистер «Дверь» продолжил вещать:

— Ко всему прочему, эти самые вопли о помощи в ночи полной луны мне банально неподконтрольны.

— Это еще с какой стати? — Форс, впав в искреннее ошеломление, выпалила вопрос на чистых инстинктах.

Голос мистера «Дверь» зазвучал до одури призрачно и эфемерно:

— Раз уж ты благополучно перешагнула полубожественный порог, тебе должно быть кристально ясно: чем выше ты карабкаешься по Последовательностям, тем более фатальной и неминуемой становится угроза безумия.

— Даже абсолютно здоровый ангел, способный вольготно разгуливать по земле, предаваться любимым утехам и напрочь избегать лишних кровавых мясорубок, рискует исподволь, шаг за шагом пропитаться тлетворным влиянием собственной Потусторонней характеристики. Рано или поздно Он рискует утратить Свое подлинное «я», а то и вовсе сорваться в полубезумие. Что уж говорить обо Мне — Короле Ангелов, низвергнутом в глухое изгнание, закованном в монолитные печати на добрую тысячу с лишним лет и наглухо лишенном даже возможности перекинуться с кем-то парой слов! Тот факт, что Я до сих пор не слетел с катушек окончательно, вопиет лишь о Моей первобытной мощи и заоблачной фортуне.

— Но стоит лишь взойти полной луне, как Моя свихнувшаяся изнанка получает колоссальную подпитку. Я наглухо теряю бразды правления над Самим Собой, и Мне не остается ничего иного, кроме как безостановочно, истошно выть о спасении.

«Так вот в чем дело… Загони меня в подобный глухой карцер, я бы стопроцентно двинулась рассудком уже через пару месяцев… Хм, хотя, обеспечь они мне бесперебойные поставки выпивки, свежей прессы, романов и заморских деликатесов — я бы, глядишь, и год продержалась. Ладно, от силы полгода…» — на Форс снизошло легкое озарение. Она понимающе кивнула и задала донельзя дежурный вопрос:

— Я могу чем-то подставить вам плечо? И как именно Авраамам выжечь с корнем это проклятие?

Мистер «Дверь» погрузился в глухое безмолвие на несколько секунд, после чего проронил:

— Обустрой таинство, вытащи Меня на волю — и этот леденящий рок канет в Лету сам собой.

— Для обряда сгодятся два пути. Первый: принеси Мне в жертву по одному полубогу из стезей «Провидца», «Ученика» и «Мародера»… Второй: сцеди кровь как минимум девяноста девяти Потусторонних из династии Авраам и вычерти ею вот этот самый символ…

— … Я всенепременно передам им это, — без промедления отозвалась Форс.

В то же время она мысленно добавила: «При условии, что на то будет дано дозволение господина „Шута“».

Мистер «Дверь» тихо рассмеялся и произнес:

— Если благодаря этому Я вырвусь на свободу, то клянусь подсобить тебе взойти на ангельский престол…

Его голос становился всё более эфемерным и призрачным, мучительно угасая, словно вместе с завершением возвышения Форс всё неумолимо возвращалось на круги своя.

Спустя жалкие пару-тройку секунд девушка окончательно перестала улавливать этот шепот, способный шаг за шагом столкнуть её в бездну потери контроля. Та непроницаемая тьма и леденящие бури, что бушевали перед глазами,