Повелитель бурь - Е. Юань

«Если виртуозно сплести эти навыки в убойное комбо, шансы на триумф отнюдь не равны нулю. В конце концов, перед нами будет лишь безумная тварь, ведомая голыми инстинктами», — Форс отчаянно силилась убедить как учителя, так и саму себя.

Дориан едва уловимо кивнул, благоразумно не став больше сотрясать воздух. Сноровисто призвав своего духа-контрактника, питающего слабость к музыке Мармоса, старец выудил стержневые и вспомогательные ингредиенты, прямо на месте сварив для подопечной эликсир «Мастера тайн».

«Если загнать тварь в капкан так и не выйдет, не вздумай пороть горячку и глотать зелье. Даже если эликсир намертво сплавится со стеклом, обернувшись Запечатанным артефактом, ты всегда сможешь вознести мольбы господину „Шуту“, дабы Он милостиво раздробил эту дрянь обратно в Потусторонние характеристики», — Дориан, всё еще терзаемый смутными сомнениями, выдал последнее наставление и всучил флакон Форс.

В недрах стеклянной склянки переливались мириады мерцающих искр, словно в этот напиток умудрились запихнуть целую бескрайнюю звездную галактику.

«Угу», — тяжело, с чувством кивнула Форс, всем своим видом показывая, что ни на йоту не трясется за сохранность зелья.

Писательница загодя выковала железобетонный план отступления: стоит лишь выпущенной на волю полубожественной бестии вырваться из-под контроля, как она молниеносно пустит в ход «Телепортацию» и даст деру. А уж потом ударит челом господину «Шуту», испросив у Владыки спасительного вмешательства.

Вслед за этим Дориан вытащил из своего саквояжа холст. Картина пестрела до одури гротескными, абстрактными и напрочь лишенными смысла узорами. Хватило бы лишь пары лишних мгновений созерцания этой мазни, чтобы к горлу подступила дурнота, голова пошла кругом, а рассудок провалился в свинцовую апатию.

То была не что иное, как та самая «Дьявольская картина», в чьих недрах томилось одному богу известно сколько хтонических тварей.

«Сумей ты триумфально вскарабкаться на престол, и у меня останется лишь одна-единственная просьба, — Дориан, намертво сжимая „Дьявольскую картину“, обратился к Форс с ледяной торжественностью. — В ночь полнолуния вслушайся в слова мистера „Дверь“. Выпотроши из Него ответ: какого дьявола Он творит всё это».

Династия Авраамов по сей день наотрез отказывалась смириться с мыслью, что тот самый леденящий рок, выкашивающий их ряды, берет свой исток прямиком от их родного пращура. Они отчаянно лелеяли слепую надежду, будто мистер «Дверь» банально не ведает, какую чудовищную жатву собирают Его мольбы о помощи.

Им кровь из носу надлежало докопаться до подлинной, первозданной истины.

«Добро», — Форс, ни на долю секунды не замявшись, с готовностью откликнулась на эту мольбу наставника.

Перехватив «Дьявольскую картину», она виртуозно пустила в ход «Телепортацию» и выскользнула из порта Притц, благополучно вынырнув в бескрайней, наглухо лишенной человеческого присутствия пустыне.

При таком раскладе, грянь какой-нибудь фатальный форс-мажор в процессе таинства, у нее останется в запасе уйма времени, чтобы разрубить этот гордиев узел, не зацепив ни единого заурядного обывателя.

Дотошно просканировав округу и скрупулезно проверив собственный арсенал, Форс с силой воткнула «Дьявольскую картину» прямо в песчаную твердь.

Девушка мгновенно сцепила пальцы в замок и, благоговейно склонив голову, затянула молитву господину «Шуту», испрашивая лишь об одном: дабы Её шансы на триумф после глотка эликсира взлетели до небес.

Не прошло и жалкого мгновения, как перед её внутренним взором заклубилась призрачная серо-белая мгла. Писательница безошибочно считала: Владыка ниспослал Свой божественный отклик.

Потоптавшись в нерешительности пару секунд, Форс титаническим усилием воли переборола животный мандраж. Выудив загодя растертые травяные порошки, она щедрой горстью швырнула их прямо на «Дьявольскую картину».

Вслед за этим она глухим шепотом зачеканила на языке гигантов заклинание снятия печати.

Эта мантра была ювелирно выверена, дабы исторгнуть наружу лишь одну-единственную тварь за раз.

Абсолютно бесшумно облако травяной пыли осело на холсте. Словно повинуясь незримому магниту, порошок стянулся в одну точку и закружился в неистовом, ревущем водовороте.

В эпицентре этого вращения сама поверхность картины стремительно подернулась призрачной дымкой, будто в её недрах разверзлась бездонная, затягивающая воронка.

Внезапно из этого мрачного портала хищно выпросталась рука — мертвенно-синюшная, густо усеянная струпьями и следами гнилостного тлена.

Тварь прорывалась из нарисованного пекла прямиком в материальную реальность!

Тело Форс в ту же долю секунды сковал леденящий, пронизывающий до костей озноб, словно она с размаху рухнула в прорубь замерзшего озера.

И пускай этот шок даровал её рассудку кристальную ясность, плоть девушки наглухо окоченела, напрочь лишив её контроля. Как бы отчаянно она ни силилась пошевелить хотя бы пальцем, все её потуги разбивались о глухой, невидимый паралич.

В это мгновение Форс до боли живо воскресила в памяти те самые времена, когда денно и нощно корпела над рукописями, путая день с ночью. Тогда её то и дело накрывал сонный паралич: рассудок уже благополучно вынырнул из небытия, а туша лежит бревном, придавленная незримым, свинцовым прессом какой-то твари.

И пусть эта хтоническая бестия еще даже не вылезла из «Дьявольской картины» целиком, одних лишь эманаций её божественности с лихвой хватило, чтобы наглухо выпотрошить из Форс львиную долю боевого потенциала. Стоит этому ублюдку окончательно вырваться на волю, и одного лишь прямого взгляда на него хватит, чтобы писательница с оглушительным треском сорвалась в бездну безумия.

Пропасть в мощи между ними зияла поистине чудовищными, не поддающимися никакому осмыслению масштабами.

Мало-помалу рассудок Форс начал затягиваться мутной пеленой. Ей то и дело чудилось, будто она окончательно вынырнула из оцепенения: вот же она, вскидывает руки, делает шаг… Но в следующее же мгновение приходило горькое осознание — всё это лишь морок, игры отчаявшегося разума. Тело же тем временем наливалось леденящей стужей, а свинцовая тяжесть незримой бестии, вдавливающей её в землю, становилась всё более невыносимой.

Хвала небесам, целый сонм полубогов загодя снабдил её бесценными разведданными. Девушка вовремя зажмурилась, благоразумно не отваживаясь лишний раз взглянуть на «Дьявольскую картину». В противном случае последствия оказались бы поистине фатальными.

Оседлав техники медитации и титаническим усилием воли удерживая хрупкие крохи ясности ума, Форс принялась вести в уме обратный отсчет.

— Опираясь на наводки господина «Мира», она железобетонно знала: этой хтонической бестии потребуется ровно пять секунд, чтобы окончательно вырваться из недр «Дьявольской картины».

Четыре… три… два… За секунду до финала в глазах Форс отразился призрачный фолиант. Его иллюзорные страницы замелькали с пулеметной скоростью, намертво застыв на одном из листов.

Один! Едва счет иссяк, писательница хищным, резким рывком раскинула руки в стороны.

В ту же долю секунды всё пространство вокруг нее закружилось в пестром, ослепительном хороводе опадающих лепестков цветущего персика.

Мертвенно-синюшная, покрытая струпьями лапа, уже изготовившаяся сомкнуться на