Повелитель бурь - Е. Юань

Впрочем, за миг до того, как этот морок окончательно померк, Форс сквозь его тающую пелену смутно разглядела бескрайнюю пустошь, сплошь усеянную багровыми скалами. На тех землях гордо высилось древнее монументальное строение, до боли напоминающее пирамиду. А далеко за ним раскинулась бездонная тьма, мерцающая россыпью звезд — и этот небосвод кардинально, напрочь отличался от тех небес, что она привыкла созерцать с земной тверди, будучи «Астрологом».

«И что же это, во имя всех богов, было?» Форс мотнула головой, титаническим усилием воли обрубая хаотичный вихрь мыслей, и со всей серьезностью принялась обуздывать бушующую духовность.

Едва свыкнувшись с новообретенным статусом «Мастера тайн», она немедля приняла молитвенную позу. Девушка с параноидальной дотошностью, не утаив ни единой, даже самой крошечной детали, изложила все свои злоключения господину «Шуту».

Лишь благополучно покончив с этим долгом, Форс упрятала «Дьявольскую картину» и, виртуозно пустив в ход «Телепортацию», перемахнула обратно в порт Притц. Там, под сводами склада, её уже дожидался наставник, Дориан Грей Авраам.

Узрев свою подопечную живой и невредимой, Дориан с колоссальным облегчением выдохнул и, с истинно благоговейным видом истового верующего, проронил:

— Хвала господину «Шуту» за Его милостивую эгиду.

Ему наконец-то посчастливилось взрастить ученицу, которая не только триумфально вскарабкалась на четвертую Последовательность, став «Мастером тайн», но и не ударила в спину вероломным предательством.

Поскольку Владыка пока хранил ледяное молчание, так и не ниспослав отклика, Форс благоразумно не стала вываливать на учителя откровения из своей беседы с мистером «Дверь». Девушка решила придержать коней и отложить этот разговор до грядущего полнолуния.

Сбросив свинцовое напряжение, она лучезарно улыбнулась в ответ:

— Помимо господина «Шута», мне стоит от всего сердца вознести хвалу и вам, наставник.

…………

Над бескрайней серой мглой, под монументальными сводами древнего дворца.

Клейн ни на йоту не усомнился в признаниях мистера «Дверь» о собственном полубезумии. Юношу грызли лишь смутные подозрения, что за этим фасадом зарыта целая прорва куда более леденящих тайн. Взять хотя бы ту дикую затею: с какой стати мистер «Дверь» в свое время так маниакально, раз за разом подбивал великого императора Рассела на лунную экспедицию? Ведь там, на луне, давным-давно окопалось одно из Внешних божеств!

Погрузившись в недолгие раздумья, сыщик хищным жестом выудил из исторического тумана «Багровую лунную корону» вкупе с «Универсальным ключом». Он твердо вознамерился искусственно соткать морок полнолуния, дабы еще разок погреть уши и послушать вопли мистера «Дверь».

Эта безотказная комбинация артефактов уже не раз доказывала свою убойную мощь на практике. Не прошло и мгновения, как Клейн уловил тот самый, прошивающий духовное тело насквозь инфернальный шепот.

И на сей раз голос истошно надрывался:

— Не спасай Меня… Не спасай Меня…

Глава 1295 Эхо передовой

— Не спасай Меня… Не спасай Меня…

Находясь в «Замке Истока» и вобрав в себя карту «Шута», Клейн уже обладал статусом Короля Ангелов, а потому истошные вопли мистера «Дверь» больше не могли напрямую отравить его скверной. Вот только от самого смысла этих слов у юноши едва волосы на затылке не зашевелились. Зрачки его судорожно расширились, и он был не в силах обуздать внезапно захлестнувший душу леденящий ужас.

Изначально он грешным делом полагал, что мистер «Дверь» всё это время отчаянно молил о помощи, но сейчас до его ушей донеслось совершенно иное:

— Не спасай Меня!

…

Пока Клейн пребывал в глухом оцепенении, этот призрачный, эфемерный, но вонзающийся в самое духовное тело словно стальные иглы голос надрывался еще с добрый десяток секунд, после чего внезапно сменил пластинку:

— Помоги Мне… Помоги Мне…

На сей раз даже сам язык, на котором звучала мольба, претерпел кое-какие метаморфозы.

…Клейн с абсолютно каменным лицом тяжело откинулся на спинку кресла, прослушав этот бред еще около десяти секунд.

Вслед за этим он оборвал поддержку исторических проекций «Универсального ключа» и «Багровой лунной короны», позволив таинственному измерению над серой мглой окончательно вернуться к своему первозданному, звенящему покою.

Хух… С шумом выдохнув, юноша привычным жестом принялся мерно постукивать пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола и беззвучно забормотал себе под нос:

'Мистер «Дверь» и впрямь наполовину спятил. Вот только Его безумная часть — это отнюдь не та, что истошно вопит, а та, что выглядит до пугающего хладнокровной и способна вести с людьми вполне адекватные светские беседы… И эта вторая, по всей видимости, умудряется исподволь подавлять первую, виртуозно извращая суть Его мольбы?

'В моменты прояснения рассудка мистер «Дверь», оказывается, отчаянно кричит: «Не спасай Меня»… Для Короля Ангелов, низвергнутого в изгнание и томящегося под глухими печатями добрую тысячу лет, подобная реакция напрочь попирает здравый смысл. Разве что Он железобетонно уверен: Его возвращение в материальную реальность обрушит на мир такую первобытную, фатальную катастрофу, которую Он и Сам не желает воочию лицезреть… Тотально слетевший с катушек Король Ангелов?

'А если сплести воедино этот факт с тем, как мистер «Дверь» в беседах с великим императором постоянно, словно невзначай, подбивал того сунуть нос на захваченную Внешними божествами луну, вырисовывается и совершенно иной расклад:

'Оказавшись в изгнании и наглухо лишившись эгиды первозданного барьера Создателя, мистер «Дверь» пал жертвой скверны одного, а то и сразу нескольких Внешних божеств. Он безвозвратно утратил львиную долю рассудка, и Его нынешние кондиции едва ли превосходят плачевное состояние «Скованного бога»…

'Адептам стези «Ученика» уже на третьей Последовательности по зубам вольготно странствовать среди звезд, да и в сакральном титуле мистера «Дверь» черным по белому значится «Проводник в бескрайних звездных высях»… Уж не вопиет ли это о том, что сей Король Ангелов еще до Своего изгнания умудрился навести мосты с Внешними божествами и подхватить Их тлетворную порчу?

«Хм, а что тогда, во имя всех богов, означают те самые багровые пустоши, пирамидальные строения и совершенно чужой рисунок созвездий, которые воочию лицезрела мисс „Фокусник“? Это ни на йоту не смахивает на пейзажи нашей солнечной системы, да и на усыпальницы „Темного Императора“ не особо тянет… Неужто это логово того самого Внешнего божества, что дергает мистера „Дверь“ за ниточки? Или, быть может, это отголоски тех мифов, что мистер „Дверь“ успел посеять на иных обитаемых мирах в пору своего становления „Странствующим магом“ — эдакий заоблачный якорь? Скорее всего, второе. Как-никак, созерцая ту сцену, мисс „Фокусник“ благополучно избежала леденящего осквернения из космоса…»

Чем глубже Клейн копал в этом направлении, тем сильнее его душу сдавливал свинцовый груз, ведь вся эта чертовщина могла служить кристально ясным, осязаемым предвестником грядущего Апокалипсиса.

Конец