Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

– Я раздумала прыгать! Оставьте меня!

Мужики молча подошли и схватили ее за плечи.

– Уберите лапы! Я не хочу прыгать! – закричала она. – Идите к черту!

Надежда вырвалась и вжалась в угол. Она нащупала в кармане мобильник и вслепую набрала номер Курникова. Затем внезапно вытащила телефон и поднесла к уху.

– Алло, Леша! Спаси! Меня хотят убить менты из МУРа!

В то же мгновение подскочившие мужики вырвали из рук телефон и зажали ладонью рот. Надежда хрипела, царапалась, кусалась, извивалась. Несколько раз в ходе борьбы прорывался ее крик. Возможно бы, ей удалось отбиться или докричаться до какого-нибудь жителя этого дома, но внезапно откуда-то изнутри раздался леденящий душу шепот:

– А говоришь, от искусства давно отошла. Однако же так вжилась, что не хочешь уходить.

Надежда замерла. «Кто это сказал?» И в эту же секунду разъяренные отморозки, воспользовавшись ее замешательством, оторвали несчастную от пола и со всего маху ударили головой об стену. После чего деловито перекинули обмякшее тело через перила лоджии и со всех ног понеслись вниз.

23

Александра Дубинина и Дмитрия Решеткина задержали в Рязани. Их остановили патрульные, у которых имелись ориентировки на разыскиваемые иномарки. Дубинин сидел в «Форде Мондео», а Решеткин – в «Фольксвагене Пассат». Белая «девятка», как установит потом следствие, была продана на том же мытищинском авторынке, где они приобрели эти автомобили.

Среди изъятых вещей у задержанных обнаружили мобильный телефон Аресовой и фотоаппарат «Пентакс», который фигурировал в деле ростовского убийцы Заточина. Таким образом через десять лет был выявлен соучастник серийного убийцы.

Арестованные с первого допроса начали давать показания, и к концу февраля их вина в убийстве супругов Аресовых была полностью доказана.

Объявившаяся после исчезновения Сюзанна не долго проработала в «Робинзоне». В середине марта она уволилась и навсегда уехала к мужу в Санкт-Петербург. Больше о ней не слышали.

Пятилетнему Алеше Аресову ничего не сказали о смерти родителей. Самым удивительным было то, что он и сам о них больше не спрашивал. Во время следствия его бабушку пригласили в прокуратуру для опознания мобильного телефона дочери. На опознание она приехала с внуком, поскольку ребенка оставить было не с кем.

Это был кудрявый белокурый мальчик с огромными серьезными глазами. Когда он с бабулей переступил порог кабинета, Долгов подумал, что ему бы еще лук со стрелами, и он стал бы типичным купидончиком. После этой мысли неожиданно вспомнилось, что по мифологии Купидон был плодом любви Афродиты и Ареса. «А ведь он даже фамилию носит Аресов, – удивился следователь. – Бывает же такое! Опять эта гребаная мифология вылезает. Так и рехнуться недолго».

Мать убитой взяла в руки телефон и заплакала.

– Это ее трубка.

– Распишитесь вот здесь, – ткнул пальцем в протокол Долгов и покосился на мальчика.

Алеша был хмур и как-то не по-детски серьезен. Следователя попросили, чтобы он в присутствии ребенка не говорил о смерти родителей. Долгов бы и так не стал бы об этом говорить. Но мальчик внезапно поднял голову и сам произнес:

– Бабуля, не плачь! Моя мама сейчас на небе, но она вернется. Потому что очень меня любит…

Вместо эпилога

То ли кудрявый мальчик, оставшийся без родителей, так повлиял на следователя, то ли действительно от всей этой мифологической чепухи поехала крыша, но Долгову в ту ночь приснился престранный сон. За сорок пять лет жизни ему не снилось ничего подобного. Снилось, конечно, всякое, но то, что он – яблоко на дереве, до такого нужно додуматься.

Долгов чувствовал, что он упругий, зеленый и гладкий, а главное, настолько сочный и аппетитный, что, будь он человеком, прилагал бы усилия, чтобы не вгрызться в него зубами. Сначала было страшно висеть на такой высоте на каком-то тоненьком хвостике, и, казалось, подуй сейчас ветер – и хвостик надломится. Однако никакого ветра не было и не ожидалось. А напротив сверху простиралась панорама такого сказочного сада, что страхи быстро улетучились.

Что удивительно, сад был залит светом со всех сторон, и от этого деревья не давали теней. Неподалеку от яблони стояла мраморная беседка, увитая плющом, в которой на малахитовых кушетках полулежали двое: мужчина и женщина. Женщина была красивой, но печальной. На ней была голубая античная тога. Золотая повязка стягивала ее вьющиеся пшеничные кудри. Мужчина тоже был кудряв и к тому же бородат. Через тонкую пурпуровую тогу просвечивалась его атлетическая мускулатура. Он был весел и выглядел победителем.

– А говоришь, от искусства давно отошла. Однако же так вжилась, что не хотела уходить, – произнес он.

«Так-так! Где-то это я уже слышал», – подумал во сне Долгов.

– Ты считаешь это искусством? – через силу улыбнулась женщина. – Искусство должно приносить радость, а не страдания!

– Ты ли это говоришь, златокудрая Афродита? – притворно удивился мужчина. – Не вчера ли ты с презрением уверяла, что признаешь только такое искусство, которое пробуждает страсти, явно намекая на то, что мне до таких высот далеко.

– Я имела в виду яблоко, дающее иллюзию смерти, – возразила женщина.

Мужчина кивнул на яблоко, висящее на дереве в виде следователя Долгова, и рассмеялся:

– Могу тебе сорвать. Хочешь?

«Этого еще не хватало, – подумал во сне Долгов. – Так сожрут и про должность не спросят».

– Нет! – покачала головой женщина. – Не надо срывать яблоко. К чему накликать гнев Всевышнего? К тому же… твоя художественная сила не слабее.

Художник просиял. Даже следователь в образе яблока понял, что ради этих слов мужчина и создавал свою картину в виде планеты.

Бородатый художник с широкой улыбкой взял со стола золотой кубок и протянул женщине.

– А знаешь ли ты, дорогая Афродита, что это не настоящий мир, а иллюзия? У этого мира нет развития! Я тебя разыграл, как некогда разыграли меня вы с Аресом. Ты во второй раз попалась в мои сети, и снова с этим же простаком.

«Ба! Да это же Гефест, которому Афродита наставляла рога, – осенило следователя. – Вот это да! А говорят, у мифа нет продолжения».

– То есть как не настоящий мир? – удивилась Богиня. – Ты хочешь сказать, что все это великая иллюзия?

– Да, иллюзия, – рассмеялся Гефест. – И никакая не великая, а самая что ни на есть посредственная, поскольку в этой части Галактики творить запрещено. А знаешь почему? Посмотри наверх. Видишь приближающийся планетоид? Через энное количество лет он столкнется с моей планетой и превратит ее в осколки.

– Что такое? – побледнела Богиня. – Ты знал про этот молот и сотворил под ним