Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

не смог. Вернее, ему не дало. Сквозь толстую кожу сапога явственно ощутились острые зубы. Снизу донеслось слабое рычание. Видимо, Твари тоже досталось, если она даже не в силах прокусить сапог. Но это сразу не может, а с третей, с десятой, с сотой попытки возьмёт и прокусит. А ведь всем известно: Твари зубов не чистят. Кто знает, какую гадость в организм занесёт!

Надо избавляться от гадины. До неё не дотянуться, а из оружия — только лом, который одной рукой хрен повернёшь.

Источники на этот раз сработали в паре. Огонь направил острие лома в нужное место, Кэп надавил. Да и сам Иван приложил все имеющиеся усилия.

Лом постепенно, медленно преодолевая сопротивление шкуры, начал уходить куда-то вглубь. Слабое рычание сменилось таким же слабым визгом, и спустя несколько секунд хватка Твари ослабла. Она ещё не сдохла, но была уже на грани. Хорошо.

Даже такое небольшое усилие далось Терентьеву тяжело. Мышцам требовался кислород, а проклятый булыжник не давал нормально вдохнуть. В голове зашумело, сознание поплыло. Иван выпустил из руки лом и вновь провалился в небытие.

Вновь прорезался голос, продолживший рассказывать всё ту же историю. Он что-то бубнил о Сущностях и Хаосе, о сотворённых и уничтоженных мирах, о единстве и борьбе противоположностей, но сил на то, чтобы вникнуть хоть поверхностно, у Ивана не нашлось. В конце концов не то голос отчаялся донести до егеря хоть что-нибудь, не то мозг окончательно вырубился, но голос пропал. И это, наверное, было даже хорошо.

Сколько Иван провёл в беспамятстве, он не знал. Очнулся почти что в том же состоянии, что и был. Разве что правая рука теперь ходила посвободнее. Он пошевелил правой ногой. Теперь зубы в сапог не упирались. Но, всё же, выдёргивать её Терентьев не стал, решил погодить. Приказал Кэпу, и тот принялся потихоньку превращать лежащую на груди глыбу в песок.

Песок сам собою стекал по куртке вниз и дальше куда-то под ноги. Мало-помалу с груди уходила тяжесть, дышать становилось легче. Наступил момент, когда каменюка исчезла совершенно. Иван осторожно вдохнул, прислушиваясь к организму. Грудь болью не резануло, стало быть, рёбра целы. Можно дышать спокойно.

Теперь можно было не только ощупать себя, но и оглядеть. Но, главное, можно напиться! Егерь вынул фляжку из подсумка, открутил, придерживая зубами, крышку и влил в рот немного воды. Сплюнул, вымывая изо рта песок и пыль. Еще дважды прополоскал рот и, наконец, сделал глоток.

Это было незабываемое наслаждение — глотать прохладную, чистую, вкуснейшую воду. Иван отпил немного и заставил себя убрать фляжку. Кто знает, сколько ещё времени придётся провести в этой норе! Ну а теперь пора выбираться наружу.

* * *

Инструмент привезли спустя полчаса после начала работ. Еще полчаса тащили его к месту раскопок. За это время Маша пристрелила одну изменённую лисицу и пару многоножек. К счастью, все они были крепко придавлены камнями, и не могли даже пошевелиться, так что добычу можно считать лёгкой.

Пришли люди, проверявшие боковой ход. Притащили туши двух сколопендр, загрузили добычу в тачку и укатили наружу вместе с теми Тварями, что успела убить Повилихина.

Наконец, приехали скупщики. Кто занимается Аномалией в Свиридовке, они знали. Но Лукошкин, к их удивлению, отошел в сторону, указав оценщику на Машу: мол, с ней договаривайся. Договорились быстро. Дружинники, вооружившись лопатами и ломами, споро продвигались вперед. Через четверть часа остановились, и на глазах оценщика юная девочка, уверенно распоряжающаяся бывалыми мужиками, застрелила из маленького дамского арбалета изменённого волка.

Хитрый оценщик тут же сообразил, что дело пахнет большими барышами, сделал клиентке хорошую наценку. Своим работникам велел грузить туши оптом, не разбирая, и везти в Селезнёво на переработку. Отправил машины, а сам остался. Решил поглядеть, что ещё добудут из-под завала.

Прошло ещё два часа. За это время откопали и прикончили еще двух волков и лису. Оценщик отправил в Селезнёво машину с тушами, наказав отвезти добычу и сразу же вернуться. В кармане Повилихиной зашелестели чеки на весьма круглые суммы. Вот только Ивана до сих пор найти не удалось. Правда, и завал оставался разобран не до конца. Маша печально вздохнула, сменила магазин арбалета и приготовилась добивать очередную Тварь.

* * *

Как Терентьев выскребался из каменного плена — отдельная история. Но сумел, выбрался. Изрядно помаявшись, вытащил из камней ноги. Одна из них пострадала, но кровь уже остановилась, а боль отключил Огонь. Работать ей было невозможно, но, хотя бы, осталась возможность двигаться.

Еще тяжелее было вытащить из камней руку. Она плотно засела в камнях, и Терентьев ужасно боялся: начнёт копать, двинутся пласты грунта, и руку в лучшем случае сломает, а в худшем просто срежет, как гильотиной. Но — обошлось, Кэп расстарался, удержал камни. Иван выдернул руку, и в открывшееся углубление тут же посыпалась каменная крошка. Долго сыпалась, пока не заполнила все впадинки.

А потом Иван превратился в подобие червяка. Сориентировался вместе с Источниками, определился, в какую сторону предстоит копать и принялся за работу. Дробил камень, магией и руками выгребал песок назад, за себя. Потом, упираясь здоровой ногой, продвигался вперёд, не забывая подтягивать за собой лом. Устраивался на новом месте и вновь дробил камень.

Иногда Терентьев доставал фляжку, отпивал глоток-другой и продолжал свою работу. Было совершенно непонятно, сколько он уже прополз и сколько ещё осталось ползти.

Когда первый раз егерь почувствовал удушье, то страшно перепугался: вдруг своими трепыханиями закрыл щелочки, через которые к нему поступал воздух! А, стало быть, жизни осталось лишь пара минут. Но ничего, полежал, успокоился, отдышался и пополз дальше. Во второй раз вырубилось сознание. Вернулось само спустя какое-то время. И егерь теперь стал ползти медленнее, с перерывами на обмороки.

Потихоньку таяли резервы Источников. Расходовались они много быстрее, чем наполнялись естественным путём. И в какой-то момент иссякли. Всё, теперь только ждать. Час, два — не меньше. В идеале бы как следует отоспаться. Но здесь, в каменной почти что могиле спокойно спать не выходило. Не располагало место. Скорее бы выбраться наружу, туда, где можно добраться до людей, вдохнуть полной грудью, напиться воды, не считая глотков.

Люди! Телефон! Видимо, крепко его приложило, раз не вспомнил о такой элементарной вещи. Можно ведь позвонить Маше, а уж она сумеет поднять народ, организовать спасательные работы. Если копать с двух сторон, выйдет намного быстрее.

Иван повернулся на спину, пошарил по поясу. Телефона не было. Сумочка, которая за полгода стала привычной и естественной, исчезла. От неё и от