Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

От этих мыслей Терентьеву стало не по себе. Оставаться здесь не было смысла. Наоборот, следовало как можно быстрее выходить наружу, звонить в столицу, звать армию и выбивать Тварей подчистую. Он уже почти повернулся, как укреплённый на ближней стене каменный круг, испускавший сиреневый свет, ярко вспыхнул. В нем отобразилось нечто непонятное: какая-то бесформенная мешанина форм, цветов, линий. От этой картины у Ивана даже заболела голова.

Кроме того, чувство Аномалии многократно усилилось. Огонь, защищающий своего хозяина, вспыхнул особенно ярко и потянулся к этому кругу, стремясь уничтожить, испепелить. А потом случилось и вовсе невероятное. Оттуда, из безумной круговерти, в пещеру со спящими Тварями полезло нечто такое, чему даже названия придумать оказалось невозможно. Гибрид паука, скорпиона и чего-то ещё, чему названия егерь не знал. Безумное сплетение клешней, щупалец, зубов и когтей, не имеющее в мире ни одного аналога.

Руки сработали мгновенно: сухо щёлкнул арбалет, и золотистая стрелка вонзилась в один из глаз чудовища. Терентьева оглушил жуткий вой. Он отступил на шаг, машинально взводя арбалет, и выстрелил снова.

Тварь, уже на треть вылезшая в пещеру, дёрнулась назад, забилась, заметалась, выбивая из стен камни. И второй орихалковый болт пролетел мимо, уйдя куда-то в пустоту позади кольца.

Бесформенная муть стала вдруг ярко-красной, потом непроницаемо-чёрной. По кольцу пробежали трещины, и его сегменты один за другим принялись осыпаться на пол. А внутри кольца вдруг оказалась обычная стена. Передняя часть чудовища, отсечённая словно лазером, упала на пол, истекая мерзкого цвета и запаха жидкостью. А трещины потянулись дальше по стене, во все стороны. Теперь точно пора было валить. Уже не скрываясь, а со всех ног.

Иван повесил перед собой светляк и бросился прочь. Теперь главной задачей было не споткнуться на бегу, не потерять ни единой секунды. За спиной заревели пробуждающиеся Твари. Егерь на бегу взвел арбалет. Конечно, орихалковых болтов уже не осталось, но и бирюзовая сталь на монстров действует неплохо.

В ноги капитально долбануло. С потолка посыпались мелкие камни. А за спиной раздался тяжелый топот. Соревноваться в беге с Тварями бессмысленно. Терентьев чуть притормозил у одного из поворотов и глянул назад. Его нагоняла целая свора страшилищ, и первым несся изменённый кабан.

Егерь выстрелил и рванул дальше, не глядя на результат, а поглядеть было на что. Кабана, получившего болт в глаз, занесло и он покатился по штреку, перегораживая проход и сшибая своей тушей крепи. Это немного задержало крупных Тварей, но те, что помельче, просто перепрыгивали преграду и мчались по штреку следом за Терентьевым.

Тяжко застонала земля. По каменным стенам прохода пробежали чёрные, похожие на змей, трещины. Где-то за спиной завыли, заревели, завизжали Твари. Иван мельком оглянулся и пальнул почти наугад. Один из волков получил болт в грудь и покатился по полу, сбивая с ног другую Тварь, но общее бегство это не остановило.

Никогда ещё егерь так не бегал. Он буквально нёсся вперёд, подстёгиваемый всё усиливающимся ощущением опасности. Камень под ногами вновь содрогнулся, да так, что Терентьев едва не упал. Но всё же сумел удержаться на ногах, и даже не слишком замедлился. Огонь наполнил его тело, изгоняя усталость. Кэп подталкивал сзади, помогая держать темп.

Гора словно бы вздохнула. В спину ударила волна горячего воздуха, клубы пыли, скопившиеся за годы запустения, вырвались вперёд, застилая свет. Затрещали мощные дубовые стойки крепи. Первобытное, отчаянное безумие захватило Ивана. Он едва смог удержаться, не поддаться панике и сохранить трезвый рассудок.

Справа вырвался вперёд изменённый волк. Он даже не глянул в сторону егеря. Видимо, даже Твари, создания Аномалии, подвержены одному из древнейших инстинктов — инстинкту выживания. Хлопок выстрела за общим шумом остался неслышен. Волк, захромав, отстал. Иван одной рукой смог отстегнуть пустой магазин, а вот вставить новый — уже нет. Плюнул на это и побежал дальше, выжимая из тела всё, на что оно было способно.

С оглушительным хлопком разошлась трещина по стене слева. Брызнула, словно шрапнелью, мелкими камнями. Каменные осколки хлестнули по ногам, без труда пробивая ткань. Позади, совсем рядом, взревели раненые Твари. Но это всё сейчас не имело значения. Все, что требовалось — это бежать. Быстрее, быстрее, ещё быстрее, пока где-то там, впереди, не захлопнулась каменная пасть, без разбора убивая всех, кто в неё попал.

В какой-то момент Ивану показалось, что впереди, сквозь плотную завесу пыли, пробивается свет. Он прибавил ходу, стремясь к спасению, но тут на него рухнул потолок, и мир погас.

* * *

Маша Повилихина честно выполнила поручение. Выпотрошила мертвых Тварей, обошла всю котловину каменоломен, отыскала и прибрала каждый кусок металла, сложила всё найденное в рюкзак, рюкзак — на спину: машины-то теперь нет. Как-то прежде она не задумывалась, откуда Иван берёт ресурсы. А А ведь у неё в руках арбалет из бирюзовой стали, она пуляла по монстрам болтами из неё же, не считая числа. Это по любым меркам огромная ценность. Так ведь нашелся ещё и орихалк!

Маша точно знала: в начале битвы никакого орихалка не было. Но сама видела, своими руками щупала: наконечники копий, вырезанные из тел монстров болты — большинство из них блестело бледным золотом. Не все, но многие. Этот секрет явно тянул на тайну рода, и обсуждать его ни с кем, кроме Ивана было нельзя. По всему выходило, что бирюзовая сталь, убившая Тварь, непонятным образом превращалась в совершенно другой металл, при этом на порядок вырастая в цене. Интересно, откуда сама бирюзовая сталь взялась. Не может же быть, что… Нет, об этом она подумает позже. В конце концов, спросит вечером у жениха. Кстати, где он?

Девушка внимательно поглядела на людей, суетящихся вокруг Тварей. Нет, Терентьева среди них не было. Но ведь прошло уже немало времени. По меньшей мере, часа четыре. Маша взглянула на часы: даже четыре с половиной. Может, она, занятая делом, пропустила его возвращение? Мимо прошел один из дружинников. Он должен был сопровождать Ивана в пещеру. Раз вышел, то, наверное, и все остальные вышли тоже.

Маша заступила дружиннику дорогу.

— В чем дело, госпожа? — вежливо поинтересовался тот.

О статусе Повилихиной знали, наверное, все в уезде.

— Где граф? — спросила она прямо.

— Дык это, в подземелье ушел. Уже часа четыре, как. Может, и больше.

Машины брови сами собой сошлись к переносице:

Тогда почему ты здесь? — строго спросила она.

На дружинника ни