Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Егерь взглянул на Источники: немного наполнились. Хватит, чтобы продвинуться на полметра. Стало быть, нечего разлёживаться. Надо проползти эти полметра. Кто знает, сколько десятков метров предстоит ползти, чтобы выбраться. Кто знает, может, как раз полметра отделяют его от спасения.

Кэп послушно раскрошил сантиметров десять камней, Иван перегрёб их назад, в ноги. Толкнулся, продвигаясь вперёд, и ему вдруг почудилось: шум, стук инструментов и, кажется, даже разговоры. Терентьев рванулся в порыве энтузиазма, Кэп убрал очередные десять сантиметров камня, и тут гора легонько качнулась. Отчего — неясно, да и неважно. Но только сверху высыпалась куча камней и придавила егеря от пояса и ниже.

* * *

Сколько прошло часов, Маша не смотрела. Видела только, что люди устали. Что надежда найти графа не то, чтобы живым, а хотя бы его тело, почти что истаяла. Да и она сама приуныла. Сколько раз пыталась позвонить Ивану, но так никто и не ответил. Наконец, один из рабочих остановился и, опершись на лопату, сказал:

— Ты, Мария Филипповна, конечно, жениха своего найти хочешь, да чтобы непременно живым. Но гляди сама: сколь уже камня убрали, а графа даже следов не нашли. Зато Тварей скупщики штук восемь уже наверх уволокли. Может, сожрали его давно. Сколько ещё копать надобно? Да и есть ли в том смысл? Ежели о могиле говорить, то лучше не придумаешь — целая гора, считай, курган поверх него будет. Не каждый князь такого погребения удостаивается.

Мужик попал, что называется, не в бровь, а в глаз. Ровно такие же мысли приходили в голову и самой Маше. Но сама она бы ни за что в этом не призналась.

Видя, что хозяйка задумалась, и другие рабочие остановились. Маша колебалась. И найти Ивана казалось необходимым, и правоту мужика она осознавала. И тлела ещё слабая надежда: вдруг он всё-таки жив? Вдруг ему сейчас отчаянно нужна помощь, а она уйдет и бросит его умирать?

От входа донеслись быстрые шаги подкованных лёгких сапожек, и через минуту к завалу выбежала Катарина. Крутанулась туда-сюда, увидела подругу и кинулась к ней.

— Где он? Что с ним?

Секунду спустя, осознав произошедшее, она возмутилась:

— Почему вы не копаете? Он ведь жив, он совсем рядом. Вот…

Девушка пробежалась вдоль завала, прислушалась к чему-то, склонив голову, и некультурно ткнула пальцем:

— Вот здесь он! Метр, два — не больше. Давайте же скорее!

И попыталась отвалить в сторону здоровенный камень.

— Посторонись-ка, барышня, — отодвинул её в сторону крепкий мужик. — Ну-ка взяли!

И вдвоём с напарником свернул валун.

Работа пошла вдвое быстрее. Слова Катарины, её уверенность воодушевили всех. И вот, наконец, осыпалась, груда щебня, открывая нору. А в той норе в беспамятстве, но живой лежал и сам граф Терентьев, сжимая в руке лом из бледно-золотистого металла.

— Отойдите все! Пропустите меня к больному!

В пещеру, запыхавшись, вошел целитель из Селезнёво. Осмотрел пациента, быстренько продиагностировал его, скомандовал:

— Носилки сюда, немедленно! И вынимайте графа, только с предельной осторожностью, чтобы не навредить сильней. Ему и без того изрядно досталось.

Чтобы извлечь Терентьева пришлось попотеть. Но тут помогла Маша. Надолго её сил не хватило, но минут пять она смогла удерживать массу камня над Иваном, пока рабочие быстро-быстро раскидывали завалившие ноги камни, пока доставали графа и укладывали его на носилки. А потом все отступили назад, Маша отпустила свод и оттуда, сверху, покатились здоровенные валуны, наглухо перекрывая проход.

Глава 25

Внизу хлопнула дверь. Вошедшие зашумели, затопали, потом заскрипели ступени лестницы. Иван отложил надоевший учебник и слегка, насколько позволял гипс, повернулся к двери. Через несколько секунд вошел местный селезнёвский целитель.

— Здравствуйте, Иван Силантьевич, — поприветствовал он знатного пациента. — С Днём Рождения вас. Здоровья вам. Здоровья, здоровья и ещё раз исключительного здоровья. Надеюсь, мне больше не придётся оттаскивать вас от той черты, что разделяет живых и мёртвых. А теперь позвольте вас осмотреть.

Ошарашенный егерь безропотно позволил совершить с собой все необходимые манипуляции. Надо же! Он совсем забыл о дне рождения! Вернее, не удосужился глянуть в паспорте. А целитель, явно довольный произведённым эффектом, с важным видом немного поводил руками над гипсовой мумией и, наконец, выдал своё заключение:

— Что ж, Иван Силантьевич, рад сообщить вам, что считаю вас абсолютно здоровым. Гипс теперь можно снимать.

— Прямо сейчас? — уточнил Иван.

— Если хотите, прямо сейчас. Но, насколько я помню, под гипсом вы не вполне одеты, так что рекомендую немного подождать, ибо к вам собралась целая делегация. Кроме того, вы два месяца провели в неподвижности, и ваши ноги могут отказаться нормально функционировать. Я рекомендую провести эту процедуру в присутствии вашего слуги. Он поможет вам очистить кожу от следов гипса, осуществить омовение тела и, наконец, одеться.

— Пожалуй, вы правы, — смутился Терентьев. — Но знали бы вы, насколько надоел мне этот гипс!

Целитель на этот крик души лишь усмехнулся:

— Поверьте, я прекрасно вас понимаю. Но поверьте также и тому, что некоторые повреждения нельзя лечить магически. Кости должны срастаться естественным путём. Я могу лишь правильно сложить обломки и в дальнейшем контролировать процесс, не допуская побочных заболеваний и дисфункции внутренних органов. Но сегодня, так или иначе, вы освободитесь от своего панциря.

— Вот за это — спасибо, — от души поблагодарил Иван. — Вот это подарок, так подарок. За окном весна, трава зеленеет, листья на деревьях распускаются, птицы поют. Я же кукую здесь в четырёх стенах. А душа просит выйти в лес, вдохнуть свежего воздуха…

— Как только сможете спуститься по лестнице, — усмехнулся целитель, — так и выйдете. В лес, в поле — куда захотите. А сейчас позвольте пригласить остальных желающих вас поздравить.

— Да-да, — поспешно согласился егерь.

Целитель прошествовал к двери, торжественно распахнул её и торжественно произнёс, обращаясь в задверное пространство:

— Прошу!

И потянулись один за другим домашние, друзья, хорошие и не очень хорошие знакомые, даже делегация терентьевских сельчан. Они входили и входили, и вскоре в просторной казалось бы комнате стало тесно. Последней вошла Маша с большущим пирогом на блюде. В центре пирога была воткнута зажженная свеча.

Невесту графа пропустили вперёд. Она поставила блюдо с пирогом на стол и, подойдя к кровати, присела на специально поставленный стул.

— Вечером за столом загадаешь желание,