Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Абазов, избавившись от пагубного пристрастия к беленькой, регулярно получая немалое, в общем, жалование, службой был доволен. И начальством своим тоже. А после битвы в каменоломне очень зауважал самого хозяина. От того службу не отбывал, а работал на совесть. И сейчас перебирал с явным недоумением возможные свои грехи, не находя ни одного настолько серьёзного, чтобы заинтересовать графа.

— Расскажи, что у нас в Свиридовке делается, — внёс ясность Иван. — И про охрану Аномалии расскажи.

— А что тут рассказывать? — облегчённо заговорил воевода. — Едва Лукошкина выгнали, дружина тамошняя словно переменилась. Народ взбодрился, в патрули стал ходить охотнее. Да и новый начальник Аномалии, как по мне, вполне ответственный и деятельный. Только после того, как вы с Марией Филипповной Тварей в каменоломне побили, Аномалия опустела. Команд с десяток уходили за добычей, но все, как одна, вернулись с пустыми руками. Сказали, что не встретили ни одного изменённого зверя. А это, сами знаете, практически невозможно. Твари человека издалека чуют и сами выходят на охотников. Тут же по полдня люди ноги били, и даже следа не обнаружили.

Терентьев задумался. Случилось нечто такое, чего быть не могло в принципе. Эту информацию нужно было проверить лично. Самому сходить в Аномалию и дойти до самого центра. Конечно, тело ещё не окрепло до конца. Откровенно говоря, оно вообще ещё едва отошло после двухмесячной неподвижности, но пару часов ходьбы должно выдержать. В конце концов, Источники пособят.

Сказано — сделано. На следующее утро Иван с пятёркой сопровождающих стоял у ворот в Аномалию. Собирался тщательно: новый доспех, новый лом, новый арбалет с новыми болтами. В новом воздушнике магазин с новенькими, блестящими орихалковыми пульками. За ними пришлось ездить к оружейнику в Селезнёво, отрывать мастера от изучения секретов адамантия. Меч Терентьев решил не брать: незнакомое оружие, которым не умеешь владеть, скорее помеха, нежели подмога.

Страже на воротах егерь строго-настрого наказал: примчится следом невеста, в Аномалию не пускать. Оглядел свою охрану, кивнул дружинникам — мол, айда за мной, — и шагнул за ворота.

* * *

Тяжелые створки сомкнулись за спиной группы. Загрохотал засов. Махнул рукой дежурный с дозорной вышки: мол, удачи. Иван поглядел налево, направо — лишь изувеченные, покорёженные деревья. Ни травинки, ни листика, даже пожухлого; лишь корявые стволы да кривые ветки. Там, в его лесу до такого дойти не успело, а здесь от леса осталась лишь злая пародия. За одно это егерь готов был Аномалию уничтожить, но поводов к смертельной вражде и без того хватало. Терентьев прикинул направление на центр и, опираясь на лом, зашагал вперёд.

Огонь окутал Ивана защитным коконом, но не настолько плотным, как в той злосчастной пещере. Егорь поглядел на спутников: дружинники выглядели бодро и уверенно. Противоаномальные амулеты были у них нынче высшего качества. Стало быть, можно особо не сдерживаться.

У каждого из бойцов при себе имелись меч с добавлением орихалка и арбалет из бирюзовой стали. Доспехи пока у всех разные. Что смогли добыть в первые недели, то и носили. Востряков сладил пока лишь один комплект защиты — на подарок графу. А до остальных когда ещё очередь дойдёт! Но — дойдёт, Иван этого непременно добьётся.

По пустому, лишенному кустов и трав, лесу идти оказалось легко. Главное — не приближаться к тому, что выглядело похожим на деревья. Иван шел первым, глядел по сторонам, слушал пространство вокруг и своё тело. Застрять в Аномалии по причине банальной немощи ему не хотелось, а усталость уже давала о себе знать.

Тяжелым казался лом. Прежде Терентьев и веса его не чувствовал, а сейчас радовался, что может использовать, как посох. Тянул вниз арбалет, оттягивая пояс. Но сильнее всего давил доспех.

Носить бронь оказалось непривычно и утомительно. Кольчуга давила на плечи, кованый нагрудник добавлял ощущений, вдобавок меняя центр тяжести тела. При каждом движении ремешки ёрзали, наголенники и налокотники давили и мешали. И вскоре Иван понял: если придётся всерьёз биться с Тварями, он окажется балластом. Его дело — лишь постреливать в Тварей и пулять магией, а основную работу придётся делать дружинникам.

Но вот уже час, как отряд неторопливо и размеренно шагал по Аномалии, а ни одного монстра не встретилось. Ни звуков, ни следов — ничего. Даже ощущение близкой опасности куда-то подевалось. Даже деревья не пытались напасть на отряд: выстрелить ядовитым шипом, зацепить веткой или обвить корнем. Словно бы Терентьева с его людьми запускали в нужное место. И что там будет его ждать, ещё неизвестно. Десять Тварей? Сто? Тысяча?

От этих мыслей по спине Ивана пробежал мороз. Как-то не подумал он заранее о подобных вещах. А кто-то подумал. Но развернуться и пойти обратно — не вариант. Наверняка ударят в спину. Значит, придётся идти до конца и уже на месте разбираться.

Впрочем, идти оставалось недалеко. Еще полчаса, и кривулины, маскирующиеся под деревья разошлись в стороны, открывая большое пространство с ямой посередине. На краю ямы стояло существо в балахоне.

Тварь подняла руки, выпростав из рукавов костлявые ладони с неестественно длинными пальцами. Принялась творить неизвестную, непонятную волшбу, совершая непонятные жесты, издавая странные звуки. Еще ничего не произошло, но у Терентьева едва ли шерсть на загривке дыбом не стала, ровно как у Байкала.

Дружинники, до того шедшие следом за егерем, мигом рассыпались в стороны и приготовили арбалеты. Одна за другой захлопали тетивы. Замечательные болты из бирюзовой стали ударились в невидимую преграду и осыпались на землю, словно деревянные. А Иван, признаться, на них рассчитывал.

Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!

Пять выстрелов из воздушника прозвучали один за другим без перерыва, и все пять орихалковых пулек угодили в цель. Защитный купол, остановивший пущенные из мощных арбалетов стрелки, не справился с малюсенькими шариками из солнечной стали. Балахон занялся всё тем же синим пламенем, но как-то неохотно. А заклинание, которое создавала Тварь — егерь это чувствовал буквально кожей — уже было почти завершено.

Был бы с собой орихалковый меч, Иван, успел бы махнуть разок-другой. А простой лом из обычного железа вряд ли поможет. Впрочем, когда нечего делать, нужно делать хоть что-нибудь.

Терентьев мельком глянул на свою охрану. Все пятеро валялись на земле и Тварь, в этом сомнений не было, пила из них жизнь, чтобы залечить свои раны. Еще несколько секунд, и люди безвозвратно умрут, а мерзкое создание в балахоне восстановит утраченное. И тогда Иван кинулся вперёд.

На то, чтобы добежать до Твари понадобилось пять шагов. О слабости, об усталости егерь даже