Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

случилось двадцать второго июня сорок первого года, произошли действительно неприятные события, — спокойно напомнил Вернье, после чего перехватил руку сына возле корзинки. — Поль, двух булочек вполне достаточно.

Мальчик посмотрел на отца с искренним недоумением.

— Но я же расту!

— Именно поэтому тебе необходимо научиться останавливаться раньше, чем закончится корзинка, иначе ты будешь выглядеть как дядя Жан.

Клер рассмеялась, вспомнив тучного родственника, однако, когда муж отвернулся к газете, всё–таки положила сыну на тарелку ещё половину булочки. Вернье сделал вид, что ничего не заметил. Он выпил кофе, просмотрел первую страницу Journal de Genève, задержался на сообщениях с русского фронта, затем мельком пробежал английские новости и сложил газету пополам. Военные сводки сами по себе интересовали его значительно меньше, чем то, что происходило за ними. Перемещение денег, товаров, развитие производственных баз, лицензии, кредиты и страховки.

В половине девятого Вернье поднялся из–за стола, вновь поцеловал в макушку дочь, Поля притянул к себе за плечи, а в прихожей Клер сама поправила ему галстук и разгладила пальцами лацкан тёмного кашемирового пальто.

— Сегодня что–нибудь серьёзное? — спросила она, внимательно посмотрев мужу в лицо.

Анри на мгновение задержал её руку в своей, словно действительно обдумывал ответ.

— Через несколько часов буду знать.

Это было совершенно правдой.

Чёрный «Паккард» сверкающий словно чёрное зеркало, ждал возле крыльца. Водитель с поклоном открыл заднюю дверь, Вернье устроился на мягком сиденье, положил перчатки рядом и, когда машина покатила вниз к Женеве, прикрыл глаза, погружаясь в своеобразную медитацию. Эти двадцать минут он всегда оставлял себе. За стеклом проплывали заснеженные виллы, затем появились первые городские улицы, трамваи, велосипеды, редкие грузовики, люди в длинных пальто, торопившиеся к началу рабочего дня. Европа воевала уже пятый год, однако Женева по–прежнему умела делать вид, будто война существует где–то очень далеко.

Официально Анри–Луи Вернье являлся председателем наблюдательного совета Banque Helvétique de Commerce, одного из крупнейших частных финансовых учреждений страны, имевшего постоянные интересы в Лондоне, Нью–Йорке, Лиссабоне, Буэнос–Айресе, Стокгольме и многих других мест, о которых в годовых отчётах предпочитали упоминать как можно реже. Эта должность приносила более чем достаточный доход, обеспечивала безупречное положение в обществе и объясняла почти любые знакомства Анри с министрами, банкирами, промышленниками и людьми, истинный род занятий которых никогда не указывался на визитных карточках, как например у британских агентов. Мистер Джеймс Бонд, экспорт — импорт.

Машина остановилась у строгого каменного здания неподалёку от Рю–дю–Рон. Швейцар распахнул дверцу, Вернье коротко кивнул ему и прошёл через вестибюль к лифтам, возле которых его уже ждала личный секретарь Мадлен Леруа. Невысокая, но стройная темноволосая женщина со строгим красивым лицом, держала под мышкой папку с утренней корреспонденцией и, пока они поднимались наверх, ровным голосом перечисляла дела, требовавшие его внимания.

— Из Лондона звонили дважды, Месье Фогель просил перенести встречу на половину двенадцатого, из Берна пришёл ответ министерства, американцы подтвердили совещание на пятницу. — Уже возле дверей кабинета Мадлен чуть замедлила шаг и добавила, что ночью из Базеля доставили русский отчёт, причём последний пакет приложений прибыл непосредственно перед закрытием ночной смены курьеров.

Анри — Луи снял перчатки и впервые за всё перечисление посмотрел на секретаря.

— Полный комплект?

Мадлен раскрыла свою папку, проверила пометку и кивнула.

— Да, господин Вернье. Аналитическая часть, таблицы поставок, принадлежность предприятий, оборудование, сырьевые контракты и отдельное заключение по промышленным последствиям. Господин Вайс просил отметить, что последнюю часть они перепроверяли дважды, поэтому документ задержался почти на сутки.

Анри открыл дверь кабинета, но входить сразу не стал.

— Никого со мной не соединяйте в течение получаса. Лондон подождёт, Фогель тем более. Если понадобится больше времени, я позвоню сам.

Мадлен сделала короткую запись в блокноте, и только после этого Вернье вошёл.

Серая папка лежала посередине огромного письменного стола. Серая однотонная обложка, с маленьким регистрационным номером в правом углу. Неделю назад Анри потребовал собрать в одном месте всё, что за последние двенадцать месяцев было поставлено Советскому Союзу компаниями, принадлежавшими Ротшильдам, контролировавшимися ими или связанными с домом устойчивыми финансовыми отношениями. Его не интересовала общая стоимость контрактов. Эту информацию он мог получить за пятнадцать минут, но он хотел знать, что именно покупали русские и, главное, что они смогут делать после того, как купленное оборудование заработает.

Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла, расстегнул верхнюю пуговицу жилета, подтянул рукава и раскрыл папку.

Первые страницы никаких опасений не вызывали. Прецизионное станочное оборудование в том числе и крупногабаритное, мощные прессы, контрольно–измерительная аппаратура. Подобные поставки шли в Советский Союз давно, особенно после начала войны, и сами по себе лишь компенсировали колоссальные потери промышленности в 1941 году. Чуть позже в списках стали появляться комплектные производственные линии, оборудование для подшипниковых заводов, электропечи, прокатные станы, мощные электрогенераторы, компрессоры, насосные станции, оборудование нефтехимической промышленности.

Вернье взял карандаш и примерно на двадцатой странице он начал делать пометки.

Проблема виделась им не в количестве станков, а в их подборе. Русским продавали не только машины, предназначенные выпускать танковую броню, авиационные двигатели или артиллерийские стволы. Они теперь получали оборудование для производства других машин. Инструментальное производство, точное машиностроение, специальные стали, измерительная техника — те звенья, нехватка которых заставляла промышленно развитую, но технологически ещё не полностью самостоятельную страну обращаться к внешним поставщикам.

Анри перелистнул несколько страниц, затем вернулся назад и снова прочитал таблицу.

Следующий раздел касался добывающей промышленности и выглядел значительно хуже.

Буровые установки, дробильные комплексы, насосы, обогатительное оборудование, электродвигатели высокой мощности, геофизическая аппаратура. С этим тоже можно было бы смириться, если бы вместе с машинами русским не передавались технологии, позволявшие ускорить ввод залежей в промышленную разработку, и что наиболее чувствительно — технология температурного крекинга, уже кратно снизившая зависимость России от ввоза авиационного топлива.

Вернье на мгновение отложил бумаги и подошёл к окну. За стеклом мелькала обычная женевская жизнь, совершенно не соответствовавшая тому, что он только что прочитал. Постояв немного, он вернулся к столу и снова углубился в чтение.

Проблема Советского Союза никогда не заключалась в бедности недр. Железа, угля, нефти, леса, цветных металлов у русских было более чем достаточно, но мешали расстояния, слабая геологическая разведка отдельных районов, нехватка сложного оборудования и ограниченные возможности глубокой переработки. Союз вынужденно торговал не продуктами высокого передела, а дешёвым сырьём, отдавая всю прибавочную стоимость на сторону. И именно эти слабые места теперь последовательно закрывались.

Расчёты аналитиков показывали, что при нынешних темпах монтажа и освоения новых производств уже к 1946–1947 годам