"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Первый мужчина упал замертво, его голова повернулась под неестественным углом. Второй захрипел, когда тонкая металлическая рука пробила его грудь насквозь. Третий попытался бежать, но не сделал и трёх шагов. Тишина догнала его и сломала позвоночник одним ударом.

Остался четвёртый. Тот, который тянул руки к девочке. Он замер, глядя на то, как его товарищи падают один за другим. Его лицо было белым, а глаза безумными.

— Кто… кто здесь? — закричал он, озираясь по сторонам. — Выходи! Выходи, трус!

Я вышел из тени, подойдя ближе.

— Ты… ты не посмеешь, — прошептал он, пятясь. — Я… я никого не трогал. Это… это не я.

— Врёшь, — сказал я, и в моём голосе не было ни гнева, ни жалости — только холодная констатация факта. — Я всё видел. И слышал. И наказание для такого как ты, может быть лишь одно. И ты сам знаешь какое…

— Нет! — он попытался бежать, но споткнулся о тело своего товарища и рухнул на землю. — Пощади! У меня дети! Жена!

— У этих детей тоже есть родители, — я кивнул на мальчика и девочку, которые смотрели на меня огромными от страха глазами. — Или были. Пока вы не забрали у них всё.

Мужчина заплакал. По-настоящему, с соплями и всхлипами, как ребёнок. Но я не чувствовал сострадания. Только брезгливость.

— Тишина, — сказал я. — Закончи.

Марионетка сделала шаг вперёд. Один. Второй. Её рука, всё ещё покрытая кровью, поднялась для удара.

— Нет! Не надо! — закричал мужчина. — Я всё отдам! У меня есть деньги! Много денег! Только не убивай!

Тишина ударила. И мужчина упал замертво — быстро, почти без боли. Я не хотел, чтобы он мучился. Не потому, что жалел, а потому, что не хотел, чтобы дети видели это. Они и так увидели достаточно.

Я подошёл к мальчику и девочке. Они сжались, прижимаясь друг к другу, и смотрели на меня с ужасом. Я опустился на корточки, стараясь, чтобы моё лицо не казалось им угрожающим.

— Всё кончено, — сказал я тихо. — Они больше не причинят вам вреда.

Девочка заплакала. Громко, навзрыд, содрогаясь всем телом. Мальчик молчал, но его глаза были мокрыми.

— Пойдём со мной, — я поднялся и осторожно взял детей за руки.

Они не сопротивлялись — слишком были напуганы, чтобы убегать. Мы двинулись в темноту, а за спиной остались тела четырёх ублюдков. Тишина шла за нами, беззвучная, как сама смерть.

В паре кварталов отсюда располагался один из наших приютов, куда мы и отправились.

Я постучал. Дверь открыла женщина лет пятидесяти — с добрым, измождённым лицом и руками, которые знали тяжёлую работу. Она посмотрела на меня, на детей, на Тишину, которая застыла за моей спиной, и, кажется, всё поняла.

— Этим детям нужен приют, — показал я ей монету с эмблемой Гильдии.

— Конечно. Мы позаботимся о них, — тут же уверенно кивнула женщина. — Идём со мной, дети. Тут вас никто не тронет.

Вот только девочка так и не отпустила мою руку, подняв взгляд на меня.

— Я не хочу! Не бросайте нас! — на её глаза наползли слёзы.

— Не бойся. Здесь вас не бросят и вы обретёте семью. А я буду приглядывать за вами, — погладил её по голове.

— Но я хочу, чтобы вы стали моей семьёй! — упрямо буркнула девочка.

— Так и будет. Скоро ты всё поймёшь. Вы все для меня одна большая семья.

— Обещаешь?

— Клянусь! — улыбнулся я.

Лишь тогда девушка взяла женщину за руку. А та увела её с братом внутрь.

И я ни капли не соврал. Гильдия для меня и вправду уже давно как семья. Одна большая семья. Пусть она и разрослась довольно сильно. Но сути это не меняет. И для каждого Гильдейца она тоже является таковой. Ведь большинство из нас вышли как раз таки из подобных приютов. И другой семьи у нас просто не было.

Я двинулся дальше. А Тишина шла за мной, и я чувствовал её присутствие — холодное, пустое, безжалостное. Она показала себя лучше всяких похвал. Хотя я и сразу выявил недостатки, которые стоит поправить. Как минимум, расход маны на её работу был просто ужасающим. Так что не получится создать целую армию подобных марионеток и захватить весь мир.

— Ты сегодня был жесток, — заметил Широ, когда мы вышли на центральную улицу.

— Я был справедлив, — поправил я.

— Разве есть разница?

— Есть, — я остановился и посмотрел на звёзды. — Жестокость — это когда причиняешь боль ради удовольствия. Справедливость — когда причиняешь боль тем, кто заслужил. Я не наслаждался тем, что делал. И не жалею об этом. Эти ублюдки заслужили смерть. И они её получили.

— А дети? — Широ помолчал. — Что с ними будет?

— Будут жить, — ответил я, делая шаг вперёд. — Расти. Может быть, забудут то, что с ними случилось. Может быть. Но у них будет шанс.

— Ты не сможешь спасти всех.

— Знаю, — я коснулся кристалла на груди, чувствуя тепло бельчонка. — Но я могу спасти тех, кто попадается на моём пути. И я буду это делать. Всегда. Потому что это делает меня человеком. Не просто магом, не просто учеником Кроу, не просто Главой Гильдии. А просто человеком.

Мы шли молча. Город спал, укутанный тьмой и тишиной. Где-то лаяли собаки, где-то плакал ребёнок, где-то смеялись пьяные. Но в моей душе было спокойно.

Вернувшись в свою комнату в академии, я долго не мог уснуть.