Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Он посмотрел на кристалл.

Теперь это был просто камень.

Без света, без силы.

Обычная форма без содержания.

Впрочем, так можно было сказать и о большинстве людей.

— Айзен, — тихо произнёс он, глядя на камень, — ты строишь из иллюзий замки. А я просто чиню их руины. Наверное, мы и правда из разных миров.

Коуки вернулась незаметно.

Она мягко приземлилась на плечо, ткнулась в его щеку и тихо пискнула.

Масато усмехнулся, но устало, как человек, у которого не осталось сил даже на сарказм.

— Жива, значит. Уже что-то.

Он с трудом поднялся, чувствуя, как мышцы ноют, будто тело наконец вспомнило обо всех ударах сразу.

Шаги отдавались глухо, каждый звук казался громче, чем должен быть.

Он шёл без цели, просто уходил — прочь от места, где воздух ещё пах фиолетовым светом.

На полпути он остановился.

Ветер вдруг принес лёгкий аромат — смесь трав и лекарственных мазей.

Родной запах Четвёртого отряда.

Дом.

И в этом простом ощущении было столько покоя, что он позволил себе впервые за день расслабиться.

Где-то в глубине груди откликнулась едва ощутимая волна — слабое эхо связи, которую “Мурасаки” пытался навсегда оборвать.

Хоко.

Её присутствие было не ярким, не мощным — просто тёплым.

Как рука, положенная на плечо.

«Ты всё ещё здесь?» — подумал он.

Ответа не последовало, но воздух вокруг стал чуть теплее.

И этого хватило.

Он посмотрел на горизонт.

Солнце уже поднималось — бледное, усталое, будто и само участвовало в битве.

Мир снова дышал, снова жил.

И только где-то внутри всё ещё звенела тишина.

— Я не герой, — сказал Масато вслух. — Я просто не хочу, чтобы ложь выдавала себя за правду.

Он поднял кристалл, сжал в руке и спрятал в сумку.

Не как трофей — как доказательство того, что даже самые сильные иллюзии рано или поздно ломаются.

«Пусть Айзен прячет тени, сколько захочет — свет всё равно найдёт трещину.»

Коуки снова тихо пискнула, и он улыбнулся.

— Да, пойдём. Отчёт, перевязка, потом чай. Всё по распорядку.

Он шагнул в сторону Четвёртого отряда.

Позади медленно угасал след их боя — несколько капель крови, пара разбитых камней и слабое, едва заметное свечение там, где лежал Мурасаки.

Как будто сам воздух не хотел забывать, что здесь когда-то столкнулись два человека, лишённые всего, кроме воли.

И только его глаза на миг вспыхнули янтарным светом, отражая первое утро после долгой ночи.

Глава 21. Свет не говорит

Утро в Четвёртом отряде пахло травами, мокрыми бинтами и кипящей водой.

Обычная жизнь, если не считать того, что каждый третий пациент пытался умереть прямо у тебя на глазах.

Масато шёл по длинному коридору, слегка прихрамывая, с подносом в руках. На нём — чашка чая, блокнот с записями и комок бинтов, который подозрительно шевелился.

— Коуки, я серьёзно, — шепнул он, прижимая поднос к груди. — Если ты опять выкрала пиявку из лаборатории, я тебя лично свяжу в узел.

Из-под бинтов показалась золотистая мордочка обезьянки. Она зевнула, как ни в чём не бывало.

— Ха. Конечно, тебе всё равно, — пробормотал Масато себе под нос. — Просто мой личный демон, выдающий себя за домашнего питомца.

Он поставил поднос на стол в процедурной и осмотрел палату. Всё было на своих местах: кровати, шкафчики с лекарствами, мерный капель звука капельниц. Даже солнце падало аккурат под тем углом, под каким всегда — словно кто-то заранее отрегулировал реальность.

Но именно это и настораживало.

С тех пор как он вернулся из восточного сектора, мир казался слишком… правильным.

Ни одной случайной царапины, ни одного сбоя в расписании, ни одной ссоры в очереди к целителям.

Даже пациенты лежали как по инструкции — тихо, смирно, будто заранее знали, что сегодня произойдет.

Масато сел за стол, записывая показания пациента, и поймал себя на том, что каждый звук кажется чужим.

Даже собственное дыхание.

— Хм… странно. Раньше я хотя бы разговаривал с собой, — пробормотал он, открывая блокнот. — Теперь даже голос внутренний куда-то делся. Сбежал, наверное, вместе с самоиронией.

— Возможно, он просто отдыхает, — тихо прозвучало за спиной.

Масато вздрогнул. Обернулся.

Айзен Сосуке стоял в дверях, как будто был здесь всегда. Безупречно спокойный, улыбчивый, с той самой мягкостью, которая одновременно грела и обжигала.

— Лейтенант Айзен, — произнёс Масато, чуть выпрямившись. — Прошу прощения, я не заметил, как вы вошли.

— Это хороший знак, — мягко сказал Айзен, подходя ближе. — Значит, у вас ещё не восстановилось внимание. Возможно, теперь вы будете менее… Любопытным.

Он говорил ровно, как врач, проверяющий пульс.

Масато не понимал, что в нём настораживает больше — спокойствие или искренность.

— Как ваше самочувствие после миссии? — продолжил Айзен, остановившись у окна.

— Трудно сказать. С телом всё в порядке, а вот с реальностью… не уверен. Иногда кажется, что стены дышат.

Он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку.

— Хотя, может, это просто аромат здешних трав так на меня действует, хах…

Айзен улыбнулся чуть шире, но глаза при этом остались неподвижными.

— Мир действительно иногда дышит, Масато-сан. Просто не все слышат его дыхание.

Эта фраза повисла в воздухе.

Слишком нейтральная, чтобы придраться, и слишком точная, чтобы случайная.

Масато кивнул, будто ничего не понял, и перевёл взгляд на окно.

Свет скользил по стеклу, ломаясь в бликах. В нём будто мелькнуло что-то — едва заметное искажение, тонкая трещина света.

Он моргнул — и всё исчезло.

— Вы видели…? — начал он, но Айзен уже повернулся.

— Что именно?

— Ничего, — быстро сказал Масато. — Наверное, просто пыль в глазах.

— Пыль — удивительное явление, — мягко заметил тот. — Она делает свет видимым. Без неё мы бы не знали, что он существует.

Айзен поправил очки, бросил короткий взгляд на поднос с бинтами, и взгляд его задержался на фиолетовом кристалле, лежащем в стеклянной банке на полке.

— Зачем вы храните эту находку? Это что-то ценное?

— Да, — осторожно ответил Масато. — Ну, наверное. Капитан Унохана приказала не выбрасывать, пока не разберёмся.

— Верно. Свет нельзя выбросить, даже если он потух.

Айзен слегка поклонился и направился к двери.

— Рад, что вы идёте на поправку. Отдохните, Масато-сан. Иногда тишина лечит лучше любых лекарств.

Он ушёл, так же бесшумно, как появился.

Масато стоял, глядя на пустой дверной проём, и чувствовал, как по спине пробегает тонкий холод.