Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Он достал из сумки свиток с запечатывающими символами.

Пальцы дрожали — не от страха, от усталости.

— Не хочу знать, что внутри, — пробормотал Масато, обводя пальцем последний знак. — Просто… пусть спит.

Он произнёс тихое кидо, почти шёпотом.

Свет вокруг кристалла дрогнул и втянулся внутрь, будто закрыл глаза.

На миг стало совсем темно, и только потом — лёгкое, ровное дыхание света.

Спокойное. Молчаливое.

Масато опёрся спиной о стену.

— Вот и всё, — сказал он. — Свет не должен говорить. И я тоже не буду.

Он положил ладонь на запечатанную банку.

Тепла не было — только тишина.

Но в этой тишине было ощущение… облегчения.

Он выдохнул, устало, как человек, закончивший долгий разговор, и шепнул:

— Спи, пока кто-нибудь умнее меня не придумает, как с тобой делать.

Утро в Четвёртом отряде пахло рисом, зелёным чаем и лекарственными мазями — смесь, по которой можно было определить время суток точнее, чем по часам.

Масато шёл по двору, медленно, с чашкой в руках. Пар поднимался тонкой нитью, растворяясь в прохладном воздухе.

Солнце только поднималось, и свет падал косыми полосами на землю.

Он ловил их взглядом, будто проверял: всё ли на месте.

После вчерашнего тишина казалась живой, почти доброжелательной.

Коуки сидела на его плече и пыталась украсть рисовое зерно прямо из чашки.

— Эй, — сказал Масато, — мы, конечно, делим всё поровну, но я не помню, чтобы в наших правилах было “ешь быстрее, чем хозяин успеет заметить”.

Обезьянка пискнула, не чувствуя вины.

Он усмехнулся и сел под деревом.

На ветках над ним звенели стеклянные подвески — кто-то из младших целителей повесил их для красоты.

Каждый раз, когда ветер задевал их, по двору пробегал тихий, хрустальный звук.

Масато слушал. Просто слушал.

После ночи, полной шёпота света и теней, звуки мира были такими… настоящими, что хотелось смеяться.

Он прикрыл глаза, сделал глоток чая.

Всё было как всегда. Почти.

Если не считать лёгкого ощущения взгляда со стороны.

Он почувствовал его сразу, но не повернулся.

Просто улыбнулся в пустоту:

— Доброе утро, лейтенант Айзен.

— Доброе, Масато-сан, — раздался позади мягкий голос.

Айзен подошёл без спешки, будто случайно оказался во дворе.

В руках — тонкая папка, в которой, скорее всего, были какие-то отчёты.

— Рад видеть вас на ногах, — сказал он, оценивающе гляда на Масато. — Снова работали до поздна?

— Ну… я решил, что отдых — переоценённая роскошь.

— Опасная философия, — мягко заметил Айзен. — Впрочем, у каждого своя форма исцеления.

Он сел рядом, под то же дерево, оставив между ними символический полметра пространства — ни слишком близко, ни слишком далеко.

Тишина между ними была странно ровной.

— Кристалл вы больше не изучали? — спросил Айзен.

— Нет, — ответил Масато, глядя в чашку. — Кажется, он и сам устал от внимания.

Пауза.

— А вы? Всё ещё интересуетесь теми “аномалиями” в восточном секторе?

— О, — Айзен слегка улыбнулся, — мне кажется, они сами по себе исчезли. Так бывает, когда истина не выдерживает света.

Масато хмыкнул.

— А бывает, что свет просто не хочет говорить.

— И вы решили не спрашивать?

— Я решил — слушать. Иногда тишина рассказывает больше.

Айзен посмотрел на него — спокойно, с тем мягким вниманием, от которого у любого человека начинало биться сердце чуть быстрее.

— Мудрое решение.

— Нет, — сказал Масато. — Просто безопасное.

Айзен слегка кивнул, будто соглашаясь.

Потом встал, отряхнул одежду.

— Вы хороший целитель, Масато-сан. Жаль, что такие люди редко понимают, насколько они нужны.

Он развернулся и пошёл по дорожке.

Солнце уже касалось его плеча, делая тень длинной, почти прозрачной.

— Лейтенант, — вдруг сказал Масато.

Айзен остановился, обернулся.

— Да?

— Нет… Ничего.

Айзен улыбнулся, а затем ушёл.

Масато смотрел ему вслед, пока фигура не исчезла за поворотом.

Тень Айзена растворилась вместе с утренним светом — тихо, без следа.

Коуки фыркнула и ткнула его в щёку.

— Что? — спросил Масато. — Думаешь, я зря с ним разговариваю?

Она пищала коротко, недовольно.

— Знаю-знаю, — вздохнул он. — “Не доверяй тому, кто улыбается, но в душе жаждет твоей гибели”. Спасибо, что напомнила.

Он допил чай, поставил чашку рядом и прикрыл глаза.

Ветер колыхал подвески, звеня как вода.

И в этом звоне он вдруг ясно услышал тишину.

Но теперь она не была пустотой.

Она была ответом.

Глава 22. Тишина Феникса

Проснулся Шинджи Масато раньше обычного. Даже слишком рано — солнце только начинало высовываться из-за крыш госпиталя, осторожно, как будто тоже не выспалось.

Комната была тихой. Только Коуки возилась где-то у окна — шуршала, сопела и издавала подозрительные звуки, которые у Масато давно вызывали тревогу.

— Если ты опять тащишь яблоки из кладовой, — пробормотал он, натягивая кимоно, — то я, так и быть, сделаю вид, что не видел. Но только если оставишь мне кусочек.

Обезьянка обернулась. В лапах у неё действительно было яблоко, но надкушенное с обеих сторон. Масато вздохнул.

— Гениально. Сразу видно, что мы команда. — Он потянулся, подходя ближе. — Кстати, ты моешь их когда-нибудь?

Коуки недовольно чиркнула, демонстративно отвернувшись к окну.

Масато усмехнулся и выглянул наружу. Сад под госпиталем был залит мягким светом. На траве лежала роса, и каждый листик блестел, будто кто-то специально полировал его для этого утра. Воздух пах влажной землёй и лекарственными травами — смесь, от которой хотелось дышать глубже.

Он сел на подоконник и, не особо думая, просто смотрел. Как солнце медленно расползается по двору. Как шинигами с ночной смены возвращаются в казармы — усталые, но живые. Как пара медиков, зевая, спорит о том, кто сегодня дежурит у третьего блока.

— Смотри, Коуки, — сказал он, щурясь от света. — Никаких взрывов, никаких криков, никого не пытаются воскресить из чистого упрямства. Потрясающе.

Обезьянка зафыркала.

— Что, скучно? Прости, сегодня без катастроф. Хотя… Чёрт его знает.

Потом замолчал, просто слушая, как по крышам капает вода, оставшаяся после ночного дождя.

Иногда ему казалось, что именно такие звуки — настоящие. Не свист клинков, не удары кидо, а вот это: роса, пение птиц, шорох шагов.

— Эй, — сказал он, глядя куда-то в сторону, не к Коуки, не к себе. — Может, вот это и есть сила? Просто… не спешить.

Коуки, впрочем, не разделила глубокомысленности момента — она дожёвывала яблоко и с интересом наблюдала, не появится ли кто-нибудь с