Блич: Целитель - Xiaochun Bai

— Хорошо, — спокойно сказал Масато. — Тогда считай это профилактикой. От упрямства. Оно, кстати, лечится тяжелее всего.

Йоруичи повернулась к нему, усмехнувшись:

— Ты смелее, чем кажешься.

— Это не смелость, — буркнул он, проверяя сумку. — Это профессиональная деформация.

Бьякуя сжал кулаки, глядя на Йоруичи.

— Мне не нужно лечение.

— А мне нужно, чтобы ты перестал упрямиться, — спокойно сказала она. — Так что считай это тренировкой смирения.

Масато достал свиток бинтов, небольшой кристалл с мягким голубым свечением и сел на колени напротив мальчика.

— Разрешишь хотя бы посмотреть?

Бьякуя секунду молчал. Взгляд был прямой, колючий, но не злой — скорее испытующий. Потом коротко кивнул.

Масато осторожно снял бинты. Под ними запястье оказалось чуть припухшим, с синеватым оттенком, на котором ещё проступали следы старого кайдо.

— Кайдо кто накладывал?

— Я сам, — ответил Бьякуя.

— Понятно, — вздохнул Масато. — Вот почему он не сработал.

Йоруичи фыркнула:

— И что, великий Кучики промахнулся?

— Нет, — сказал Масато, не поднимая головы. — Просто он слишком давил. Кайдо не терпит гордости.

Бьякуя хотел что-то ответить, но промолчал.

Масато, тем временем, поднёс ладони к запястью. Голубое сияние мягко потекло по коже, разливаясь тонким слоем тепла.

Воздух стал чуть гуще, будто на мгновение перестал двигаться.

Мальчик не шелохнулся, только стиснул зубы, стараясь не показать, что больно.

— Не напрягайся, — тихо сказал Масато. — Боль уйдёт быстрее, если не пытаться с ней спорить.

— Я не спорю.

— Тогда просто дыши.

Бьякуя молчал, но его дыхание стало глубже.

Йоруичи прислонилась к стене, наблюдая за ними. В её взгляде промелькнуло что-то мягкое — редкое для неё выражение, когда уважение прячется за насмешкой.

— Удивительно. Ты умеешь заставлять даже Кучики слушаться.

— Нет, — Масато улыбнулся. — Просто он понял, что я не пытаюсь нравоучать его. Иногда это всё, что нужно целителю.

Он говорил спокойно, но руки его двигались точно. Сияние кайдо постепенно становилось ярче, наполняя двор мерцающим светом.

Коуки, сидевшая на ограждении, заворожённо следила за движением его пальцев — как будто тоже понимала, что это не просто работа, а часть чего-то большего.

Через минуту свет стал мягче.

Масато убрал ладони, и Бьякуя осторожно пошевелил пальцами.

Боль ушла. Осталась только лёгкая слабость.

На запястье — ни следа от перелома, только тонкий фиолетовый оттенок, похожий на синяк, но светящийся изнутри.

— Вот, — сказал Масато. — Побочный эффект. Иногда сила оставляет отметины.

Бьякуя нахмурился.

— Это останется?

— Да, но ненадолго. Зато будешь помнить, где сломался в первый раз.

Мальчик посмотрел на него долгим, внимательным взглядом — уже без высокомерия.

Йоруичи медленно подошла, глядя на запястье.

— Хм. Благородный синяк. Красиво.

Масато усмехнулся:

— Хотите — запишу как новую форму лечения.

Она фыркнула.

— Не зазнавайся, птенец.

— Я и не собирался. Просто рад, что никто не умер, включая моё достоинство.

Йоруичи тихо рассмеялась. Бьякуя едва заметно отвёл взгляд, но уголки его губ дрогнули — почти незаметно, но достаточно, чтобы Масато это заметил.

Он собрал вещи, поднялся, и, оборачиваясь к Йоруичи, тихо сказал:

— Ну что ж, пациент выжил. Можно считать, день удался.

— Ещё не вечер, — ответила она с лукавой улыбкой. — Посмотрим, как ты выдержишь ужин с благородными.

Масато едва заметно побледнел.

— Ужин?..

— Ага, — Йоруичи кивнула. — У Кучики никогда не отпускают гостей без еды. Или без допроса.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Надеюсь, я не перепутаю тарелку с анализами.

Йоруичи снова засмеялась и пошла вперёд, оставив за собой аромат ветра и весёлую, почти кошачью лёгкость.

Масато посмотрел ей вслед, потом на Бьякую.

Тот стоял прямо, но уже не так напряжённо.

— Спасибо, — тихо произнёс он, почти не двигая губами.

Масато кивнул.

— Не за что. Просто береги руку. Она ещё пригодится — чтобы держать меч… или, знаешь, чашку чая.

Бьякуя посмотрел на него, будто впервые увидел человека, который говорил с ним не как с наследником, а просто как с мальчишкой.

И на секунду в его взгляде мелькнуло что-то тёплое — не улыбка, но её тень.

Бьякуя ушёл, как и пришёл — не оборачиваясь.

Его лёгкие шаги почти не звучали, только короткий шелест одежды скользнул по воздуху, словно тень упала на камни.

Йоруичи проводила его взглядом, потом негромко вздохнула:

— Даже в детстве он шагал, как взрослый. Ни единого лишнего движения. Ни одной улыбки просто так.

— Похоже, это семейное, — отозвался Масато, убирая бинты в сумку. — У него даже походка будто прошла военную подготовку.

Он сел на каменный бортик фонтана и вытянул ноги. Сумка с глухим звуком опустилась рядом.

Воздух был неподвижен, только с ветки уронило каплю на воду — и круги пошли, отражая небо.

Йоруичи подошла ближе и остановилась рядом, скрестив руки.

— Ты говорил с ним так, будто он обычный мальчишка.

— А он им и является, — спокойно ответил Масато. — Просто никто не решился ему это напомнить.

Йоруичи чуть склонила голову.

— Большинство с ним говорят иначе: «наследник», «господин», «честь клана».

— Ну да. А потом удивляются, что он не смеётся.

Йоруичи хмыкнула, но взгляд её стал мягче.

— Ты не боишься говорить с благородными, как с равными?

— Я боюсь, — Масато усмехнулся. — Просто делаю вид, что нет. Это мой дар.

— Дар?

— Притворяться уверенным, пока не упаду в обморок.

Йоруичи рассмеялась, и смех её был звонкий, почти юный.

Коуки, до этого сидевшая в тени, встрепенулась, вскарабкалась по плечу Масато и с любопытством заглянула ему в сумку, будто ища, чем бы поживиться.

— Эй, не трогай! — Масато аккуратно отодвинул её. — Там мазь, не еда. Если съешь — будешь светиться три дня.

Йоруичи фыркнула:

— Может, и мне съесть немного? Буду освещать себе путь в темноте, когда станет скучно.

— Нет уж, — сказал он, улыбаясь. — От вас и так исходит достаточно света. Даже слишком.

Йоруичи посмотрела на него краем глаза.

— Это ты сейчас комплимент сделал или жалобу подал?

— Сам не уверен, — признался он.

Она усмехнулась и опустилась рядом, сев прямо на бортик фонтана.

Между ними повисла тишина — та самая редкая, спокойная, где слова уже не нужны.

Вода отражала их силуэты: высокий, гибкий контур Йоруичи и сутулый, чуть усталый профиль Масато.

Казалось, они были из разных миров — она, как вспышка молнии, и он, как её отражение в луже.

— Ты хорошо лечишь, — сказала она вдруг. — Без пафоса. Без этих “мантр о душе и потоке реяцу”. Просто — раз, и всё работает.

— Это комплимент?

— А ты как