Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Каждый камень будто стоял по приказу, каждая полоска гравия была проведена с таким почтением, что даже ветер, казалось, просил разрешения, прежде чем сдвинуть песчинку.

Шинджи Масато стоял на краю дорожки, щурясь от яркого утреннего солнца и прикидывая, где именно безопаснее поставить ногу, чтобы случайно не нарушить вековой порядок.

— Прекрасно… — пробормотал он, почесав затылок. — Один неловкий шаг, и я, наверное, оскорблю их предков.

Коуки — его золотистая обезьянка — сидела у него на плече и вертела головой, будто подтверждая: да, так и будет.

Масато глубоко вдохнул. Воздух в поместье клана Кучики пах как-то… строго.

Никаких лишних ароматов — только тонкий запах белого песка, чайных листьев и старых камней, прогретых солнцем. Даже птицы здесь, казалось, щебетали в унисон с расписанием.

Он сделал первый шаг по дорожке — осторожно, будто ступал по священной арене.

Песок хрустнул под таби. Второй шаг, третий — и тут он споткнулся. Не сильно, но достаточно, чтобы маленькое облачко пыли взвилось у ног.

— Прекрасное начало, — выдохнул он. — Надеюсь, Бьякуя не услышал, как я только что напал на его идеальный гравий.

Коуки пискнула, уцепившись за его ухо. Масато наклонился, подхватил с земли маленький белый камень и машинально сдул с него пыль.

— Не переживай, я тебя не выкинул. Я просто… слегка тебя переместил. Космическая перестановка, — пробормотал он, аккуратно возвращая камень почти на прежнее место. Почти.

В этот момент за его спиной послышался ровный голос:

— Камни в этом саду не нуждаются в спасении, Шинджи-сан.

Он обернулся.

Бьякуя стоял на каменных ступенях, всё такой же прямой и холодно-спокойный, как сама архитектура его поместья. Белая хакама, сдержанное выражение лица, лёгкий ветер колышет прядь чёрных волос.

Масато вытянулся и неловко улыбнулся.

— Я просто… проверял устойчивость. Вдруг землетрясение. Надёжность — важна, верно?

Бьякуя приподнял бровь, но ничего не ответил. Только жестом пригласил пройти внутрь сада.

Они шли между ровными грядами гравия. Ветер еле касался рукавов, поднимал песчинки, и те мерцали на солнце, словно маленькие искры. Масато поймал себя на мысли, что идти рядом с Бьякуей — как идти рядом с горой: спокойно, но всё время кажется, что вот-вот сорвёшься с уступа.

Когда они остановились у каменной скамьи, Масато развернул свой свиток, тихо присел и приложил ладони к плечу Бьякуи. Его руки засветились мягким голубым светом кайдо.

Тишина между ними была почти физической.

Только журчание воды издалека, дыхание ветра и слабый звон цикад, будто сад сам следил за каждым движением.

— Твои мышцы перегружены, — сказал Масато спустя минуту, стараясь говорить спокойно. — Вы тренируетесь слишком часто.

— Долг благородного — быть готовым, — спокойно ответил Бьякуя.

— Да, но благородный без здоровых мышц — немного бесполезный благородный, не?

Бьякуя чуть приподнял уголок губ, что, по меркам клана Кучики, считалось почти смехом.

— Вы слишком много говорите, Шинджи-сан.

— Привычка. Если не говорить, кажется, что мысли начинают планировать побег.

Он улыбнулся, но взгляд его был внимателен — серьёзен. Реяцу Бьякуи была ровной, спокойной, как вода в сосуде, но глубоко внутри чувствовался напряжённый вихрь.

— Кидо — как чай, — сказал Масато, не отрывая рук. — Слишком много огня — и вкус испорчен. Слишком мало — останется просто вода.

— А вы умеете готовить чай? — неожиданно спросил Бьякуя.

— Нет, — Масато задумался, — но я умею портить его с поразительной точностью.

Бьякуя тихо вздохнул.

— Похоже, Йоруичи не ошиблась. Вы и правда философствуете, как старик из Руконгая.

— Это комплимент или диагноз?

— Зависит от того, вылечите ли вы меня или нет.

Они оба на мгновение улыбнулись. Ветер шевельнул листья над головой, и солнечные пятна скользнули по лицам — мягко, будто кто-то благословил этот момент.

Масато закончил лечение и медленно убрал руки. Свет кайдо погас, но ощущение тепла осталось.

Он встал, отряхнул рукава и, чуть неловко, поклонился:

— Всё готово. Если через пару дней появится тянущее ощущение — не волнуйтесь, это просто мышцы. Если не появится — значит, я гений.

— Или вы ошиблись, — спокойно заметил Бьякуя.

— Это тоже вариант, — кивнул Масато, — но тогда я просто скажу, что это была экспериментальная форма кайдо.

Бьякуя посмотрел на него чуть дольше обычного. В этом взгляде не было раздражения — скорее, интерес, редкий и осторожный.

— Вы странный человек, Шинджи Масато.

— Я знаю, капитан Унохана говорит то же самое. Правда, обычно с ударением на слове “человек”.

Тишина вновь вернулась в сад. Только Коуки спрыгнула с плеча и принялась изучать гладкие камни у воды.

Масато проводил её взглядом, потом поднял голову к небу.

Солнце пробивалось сквозь листву, и камни, будто откликаясь, сияли слабым светом — словно в каждом из них действительно прятался крошечный отблеск жизни.

— Красиво, правда? — тихо сказал он.

— Камни не бывают красивыми, — ответил Бьякуя. — Они просто существуют.

— Может быть, — усмехнулся Масато. — Но если смотреть на них достаточно долго, даже их существование начинает выглядеть красиво.

Бьякуя не ответил. Но когда Масато уходил по дорожке обратно, ему показалось — или, может быть, захотелось верить, — что за его спиной раздался тихий, почти неуловимый выдох.

Что-то вроде… лёгкого смеха.

Вечер опускался на сад, будто усталый лекарь накрывал его ладонями.

Воздух стал прохладнее, звуки — мягче, и даже цикады притихли, словно уступая место чему-то важному.

Масато сидел на той же каменной скамье, что утром, — теперь без свитка, без дела, просто слушал, как ветер касается воды.

Коуки дремала у него на коленях, изредка подрагивая ушами.

Он сам едва не задремал, пока из глубины сада не донёсся ровный, тихий шаг.

Бьякуя.

Он, как всегда, шёл неспешно, будто каждое движение уже было прописано заранее, и всё, что ему оставалось, — следовать этому порядку.

— Вы всё ещё здесь, — произнёс он без удивления, скорее констатируя факт.

— Хотел дождаться заката, — ответил Масато. — Говорят, в это время сад “дышит”.

— Сад не живое существо.

— Тогда это просто красивая отговорка, чтобы не уходить с работы вовремя.

Бьякуя остановился, глядя на горизонт. Лучи солнца ложились на белые камни, превращая их в золотую пыль.

— Вы слишком много ищете смысла в мелочах, Шинджи-сан.

— А вы слишком мало, — усмехнулся Масато. — Вот мы и дополняем друг друга.

Он подвинулся, давая место рядом.

Бьякуя помедлил, но всё же сел.

Некоторое время они просто молчали — тишина не была неловкой, наоборот, будто сад сам позволял им отдохнуть от слов.