Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Коуки сидела на плече Масато, наклонив голову набок, и глядела на всё вокруг — на гравированные ворота, каменных журавлей, шуршащие занавеси.

— Никогда не думал, что у знати даже листья лежат в порядке, — пробормотал Масато. — У нас в лазарете они хотя бы летают, как нормальные.

Йоруичи обернулась через плечо, чуть приподняв бровь.

— Боишься испачкать дорогу своим присутствием?

— Я скорее боюсь, что дорога испачкает меня уровнем ожиданий.

Она хмыкнула, и на мгновение в уголках её губ мелькнула искренняя улыбка.

— Ты забавный. Для целителя.

— Мы такие, да. Мы лечим тела, пока все остальные лечат амбиции.

Йоруичи фыркнула.

— Ты всё время шутишь?

— Только когда страшно, — ответил он честно.

Она на секунду обернулась.

— Тогда тебе, похоже, страшно всё время.

— Не без оснований. Обычно после таких прогулок меня кто-то бьёт.

Йоруичи рассмеялась — коротко, но громко, так, что даже птицы вспорхнули с забора.

Масато смущённо потёр шею и добавил, уже тише:

— Я просто констатирую факты.

Путь тянулся всё выше — через мосты и переулки, где дома становились всё тише, а воздух всё чище.

Здесь не пахло ни кровью, ни мазями, ни травами. Здесь пахло властью, вымытым камнем и соснами.

Масато всё время ловил себя на мысли, что идёт слишком громко. Даже его шаги звучали как извинение.

— И долго нам ещё? — осторожно спросил он, заметив впереди ворота из белого дерева с выгравированным гербом — цветком на полумесяце.

— Мы почти пришли, — сказала Йоруичи. — Поместье Кучики начинается с тишины.

И действительно — стоило им подойти ближе, как город растворился.

Шум Сейрейтей остался где-то за стеной.

Ветер стих, птицы исчезли. Даже воздух стал плотнее, будто сам требовал, чтобы с ним говорили тише.

Йоруичи, шагая первой, остановилась перед воротами, и двое стражей, заметив её, синхронно поклонились.

— Госпожа Шихоин.

— Пропустите. Гость со мной, — коротко сказала она.

Масато попытался ответить поклоном, но один из стражей глянул на его сумку, и взгляд был достаточно выразителен, чтобы тот сразу почувствовал себя торговцем мазями, случайно попавшим в парламент.

— Я просто целитель, — тихо произнёс он.

— Вот именно, — сухо ответил другой страж, но Йоруичи уже шагнула вперёд, не давая продолжения.

Когда ворота распахнулись, Масато невольно задержал дыхание.

Перед ним открылся сад.

Не просто красивый — другой.

Тишина в нём была не пустотой, а правилом. Ветви старых сливовых деревьев изгибались над каменными дорожками, пруд отражал белое небо, а каждая капля воды на листьях лежала как положено — отдельно, идеально.

Где-то вдали стоял дом — высокий, с деревянными стенами, покрытыми чёрным лаком, и узким балконом, откуда свисала цепочка колокольчиков.

— Вот это да, — прошептал Масато. — У нас в Четвёртом отряде так же… только наоборот.

Йоруичи хмыкнула.

— Не запоминай. Здесь всё временно. Даже гордость.

— Ага, — выдохнул он, поправляя сумку. — А тишина — постоянна.

Коуки тихо переступила с плеча на плечо, будто чувствуя, что сюда нельзя шуметь. Её шерсть взъерошилась, глаза расширились — даже она притихла.

Масато шагнул за Йоруичи вглубь сада.

Он чувствовал, как его реяцу непроизвольно приглушается — будто сам воздух требовал уважения.

Каждый шаг отзывался в теле лёгким напряжением, как перед осмотром у капитана.

Он хотел что-нибудь сказать — хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли в горле.

Йоруичи, не оборачиваясь, вдруг сказала:

— Не бойся смотреть.

— Я… не боюсь. Просто… стараюсь не дышать громко.

— Привыкнешь. У Кучики даже дыхание — предмет гордости.

Масато кивнул, хотя она этого не видела.

— Отлично. Значит, я уже не подхожу.

Йоруичи усмехнулась.

— Подходишь. Они давно не видели кого-то, кто не кланяется духам за каждый вдох.

Она свернула в сторону каменного двора, и Масато заметил впереди детскую фигуру.

Белая форма, длинные волосы, тонкие плечи.

Мальчик стоял в центре двора, выполняя резкие, точные движения с деревянным мечом, а за ним — старая женщина с веером в руках, наблюдавшая, не говоря ни слова.

Воздух вокруг звенел от напряжения и гордости.

— Это он, — негромко сказала Йоруичи. — Бьякуя Кучики. Наследник.

— Эта малявка? — Масато удивлённо поднял брови.

— Пока. Но гордый уже сейчас. Так что приготовься.

Она обернулась к нему и добавила, с лёгкой улыбкой, в которой пряталось предвкушение:

— А вот теперь начинается самое интересное.

Двор был залит мягким дневным светом. В воздухе ещё стоял лёгкий запах дождя, перемешанный с ароматом камелий.

Масато остановился на краю площадки, не решаясь переступить невидимую границу между садом и тренировочным кругом.

Даже трава здесь лежала идеально ровно, будто боялась вырасти не под тем углом.

Мальчик, стоявший в центре, двигался с той выверенной точностью, которую редко видишь даже у взрослых офицеров.

Деревянный меч скользил по воздуху, рассекая тишину — и каждый удар отзывался эхом.

Бьякуя Кучики выглядел младше, чем Масато ожидал: лет тринадцать, может, четырнадцать. Но во взгляде — уже взрослое упрямство.

Такая смесь встречается только у тех, кому с детства объяснили, что на их плечах фамилия, а не просто имя.

Йоруичи стояла сбоку, скрестив руки, наблюдая, как он заканчивает упражнение.

— Упорный, — сказала она вполголоса. — И всё время молчит, даже когда падает.

— Падает? — осторожно переспросил Масато.

— Иногда. Но когда падает — делает вид, что просто решил полежать.

Мальчик остановился, перевёл дыхание и только тогда заметил их.

Йоруичи помахала рукой, а Масато машинально попытался улыбнуться.

Ответа не последовало.

Бьякуя повернулся к ним, выпрямился и произнёс сдержанно, как взрослый:

— Госпожа Шихоин. Я не закончил упражнение.

— Закончишь позже, — легко ответила Йоруичи. — У тебя гость.

— Гость? — В голосе мальчика не было интереса. Скорее — лёгкое раздражение, будто его отвлекли во время медитации.

Йоруичи махнула в сторону Масато.

— Это Шинджи Масато. Целитель из Четвёртого отряда.

— Целитель? — Бьякуя чуть приподнял подбородок. — Я не ранен.

— Тогда почему твоя рука перебинтована? — с улыбкой уточнил Масато, сделав шаг вперёд.

— Это мелочь. Не требует вмешательства.

— Ах, ну конечно, — кивнул Масато. — Что там — всего-то перелом запястья, пустяк. У нас некоторые и с такими руками еду палочками берут.

Йоруичи хмыкнула, прикрыв рот рукой.

Бьякуя же не улыбнулся. Он посмотрел прямо, чуть холодно — взгляд, который, будь он постарше, мог бы замораживать воздух.

— Боль — часть силы, — произнёс он спокойно.

Масато на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Возможно. Но сила, которая мешает держать ложку, — сомнительная инвестиция.

Йоруичи тихо рассмеялась, но Бьякуя не сдвинулся.