Пламя и кровь - Тимофей Афаэль

Ведь его всегда учили, что высокие должности — это власть, влияние, деньги. Связи решают многое. Решают, но не здесь, когда его жизнь стоит всего один взмах мечом. Один взмах отделяет его от потери власти, влияния, связей.

Мир Нейтана перевернулся. Он больше никогда не станет прежним после того, что он здесь видел.

«Если удастся выжить, конечно» — поправил он себя, чувствуя, как голова гудит все меньше. Это Зария его немного подлатала после касательного удара по его шлему. Нейтан даже не помнил, кто его вынес с передовой. Наверное, те воины, подчиняющиеся его другу. Дер Клаузевиц теперь считал Эридана другом. Человека, который убил его отца. Мир сошел с ума, определенно. Иначе как объяснить творящееся здесь? Черные, пустые доспехи с непонятными тварями внутри. Колдуны, убивающие всех на своем пути и люди. Люди, что с решимостью обреченных сдерживают тварей из последних сил. Выносят раненых, занимая их место в строю и дают клятвы. В другое время Нейтан никогда в жизни не пошел бы служить Аргосу. Он насмотрелся на Эридана и, несмотря на дружбу, побаивался его. Эридан внушал страх. Дюнхейм и Марк так вообще боялись его как огня. Они, зато сдружились с Синарой, больше времени проводя с ней, чем с Нейтаном, а он наоборот отдалился, видя для себя пример, которому хочется подражать. Еще святая Элия решительная и целеустремленная. Ни на секунду не сомневающаяся в себе и Эридане. Он хотел походить на них, но при этом идти своим путем. Так, чтобы можно было встать с ними рядом плечом к плечу.

Нейтан поднялся на ноги, надевая помятый шлем. Нужно идти и сменить кого-нибудь в первом ряду.

Дер Клаузевиц не успел пройти и пары шагов, как появились страшные твари. От их вида у Нейтана затряслись поджилки. Пришло осознание — все кончено. Они не смогут противостоять этому ужасу. Осталось продать свою жизнь подороже.

В этот момент грохнуло так, что показалось, будто сейчас расколется земля. Ярко-алая вспышка света ослепила всех на мгновение.

В этой вспышке света проступили очертания храма. Храма, в котором Нейтан уже побывал один раз.

Знакомый парень-хранитель вышел из него на ступени, оглядел поле боя. Его глаза излучали багровый свет.

Хранитель втянул воздух носом и заревел, сотрясая стены древнего города. Человек не может издавать такой звук. Это был сам Аргос.

Рев как боевой клич прокатился по полю боя, оглушая противника и воодушевляя его воинов, которых становилось все больше, несмотря на потери.

— Жалкие мажонки! Вы думаете, что управляете этим миром⁈ Глупцы! Вы марионетки сил, о которых даже не имеете представления! Бесполезные создания, которые угрожают мне? МНЕ⁈ Богу войны⁈ Я покажу вам, что значит угрожать богу!

В то же мгновение от храма в разные стороны выстрелили потоки силы. Эти потоки безошибочно находили его воинов и проникали в тела. Эта сила меняла бойцов. Они сразу же стали быстрее, сильнее, опытнее. Наступление черных тут же замедлилось, а потом и вовсе остановилось.

— Мой апостол! Покажи им! Убей их всех!

Нейтан вздрогнул, когда огромный поток силы вырвался из храма и полетел к Эридану. Тот бился в первых рядах все время, сплочая вокруг себя людей. Он идеал воина, к которому стремился Нейтан.

Поток силы проник в Эридана и апостол враз изменился.

* * *

Происходящие события после появления храма перешли в плоскость «Идиоты разозлили бога». В таком гневе я Аргоса не видел никогда. Это подтверждало то, что он проявился лично, да еще и силу раздал. Благодаря ней новички с новыми силами и умениями рванули в битву. Мы остановили их. Снова остановили черных, но я не сводил взгляд с тварей, что неслись к нам и именно в этот момент я почувствовал приток силы. Меня словно в живот ударили, а потом по венам потек чистый огонь. Он распространился по телу, обжигая изнутри, а потом я почувствовал как чужая сила, сила моего покровителя пропитывает мои мышцы и кости, делая их нечеловечески сильными.

Мне показалось, что я даже в росте прибавил. Уж в силе так точно. Замахнувшись топором, снес шлем одному из черных. Сила удара оказалась такова, что сбив шлем, оружие пошло дальше и убило вторую тварь, прорубив кирасу от шеи до пояса.

Я слегка обалдел от такого, но и обрадовался неимоверно. В несколько взмахов я расчистил нам путь и отправился навстречу несущемуся ко мне монстру. Тот, заметив меня, вскинул огромную булаву и обрушил ее вниз. Слишком медленно. Я отскочил и вонзил топор ей в ногу. Тварь заревела, отмахнулась от меня ручищей.

— Смотри! Она затягивается! — крикнул Хрульд, указывая на ногу монстра, которую я подрубил.

Вот это уже плохо. Я бросился к ней, нанося удары, вспарывая броню топорами. Чудовище ревело, отмахивалась булавой, но задевала только своих, разбрасывая черные доспехи и куски стен от разрушающихся домов. В воздух поднялись тучи пыли.

Я выбрал удобный момент и запрыгнул на спину монстра, решив проверить, выживет ли она без башки. Монстр что-то заподозрил, стал молотить руками себе по плечам и спине, затем и вовсе врезался спиной в дом, надеясь меня сбить, но я упорно лез вверх.

Топор вонзился в уродливую голову, пробивая ее насквозь и ничего. Монстр продолжал реветь и метаться, как ни в чем не бывало.

«Направь ярость и энергию в оружие! Не дури!» — грохнул в голове голос Аргоса.

Я напрягся, представляя, как моя ненависть окутывает оружие, как струится по нему, пропитывая металл, и снова ударил другим топором в голову твари.

На этот раз эффект был да еще какой. Топор пробил броню со вспышкой. Монстр завизжал, забился в припадке, а я продолжил наносить удары. Раз, другой, третий! Монстр замедлился, повалился на колени и рухнул, а потом взорвался, разлетаясь черным металлом. Меня отбросило в стену. Осколки взрыва покосили чёрных рыцарей.

'Хорошо, что мы сражались в их толпе, а не в нашей, " — подумал я, отлипая от стены, об которую ударился. Не знаю, что будет завтра. Развалюсь, наверное, когда Аргос заберет усиление.

Рядом буйствовала еще одна тварь. Ее сдерживали паладины. Они потеряли уже пять своих собратьев, но не отступали. Я бросился им на выручку, сходу запрыгивая на обломок стены, а с него на спину монстру.

* * *

Элия еще раз осмотрела подготовленное для ритуала место. Все его детали, все элементы молитвы она помнила наизусть. Начертать врата, расставить свечи, цветов не было, потому пришлось их заменить сухими травами. Люди поделились запасами