Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

пройти оленьей тропой – и дальше, деревенскими тропками, лесными дорогами, вглубь Синелесья, глухими местами, за линию фронта, за границу – к той самой точке, обозначенной красным карандашом на карте в планшете Майра.

Кавалеристы должны были подойти к точке в час начала сумерек и отвлечь охрану. А ребята Трикса в это время выйдут в зеркало вслед за некромантами, чтобы нанести основной удар. С ними будет и Долика.

Долика меня провожала. В своём белом платьице белая девочка радостно блестела глазами, вообще было очень заметно, насколько ей весело, в каком она счастливом азарте. Обняла меня – и я ощутила толчок жутковатой силы, в ней и вокруг.

– Уже так надоело ждать, да?! – щебетала она. – Вот сегодня мы им дадим, да?

Я поцеловала её в макушку с таким чувством, будто целую заговорённый клинок: от её волос пахло не кукольным клеем, а холодным ветром и лесом.

Дорин принёс мне голубой лесной цветок. Ему-то было совсем не радостно.

– Возвращайтесь скорее, ладно? – сказал он, заглядывая мне в глаза.

И его я тоже поцеловала. Он был другой, живой, мой живой фарфоровый братец, и я была рада, что он-то останется на базе.

– По коням! – крикнул Майр.

И Клай сначала придержал торбу для Тяпки, а потом подсадил меня в седло.

– Удачи, леди-рыцарь, – сказал он. – Храни тебя небо.

Было очень тяжело отпустить его руки. Едва заставила себя. И тут взлетели первые драконы.

– Держитесь, леди Карла, – сказал Ильк. – Трогаемся.

Строй некромеханической кавалерии сейчас выглядел совсем иначе – с пулемётами и притороченными к сёдлам тюками с патронами. И всадники в бронекирасах, касках и плащ-палатках с намалёванными белой краской защитными звёздами, с винтовками, на которых примкнуты были штыки, тоже выглядели иначе. Серьёзно и грозно.

Но тот самый парень, с голосом звонким, как у мальчишки, где-то на первом фланге конного строя, пронзительно свистнул и запел:

Да, признаюсь, любила

Прежде артиллериста.

И сердечко разбила

Полковому горнисту.

А вчера я вздыхала

По корнету-нахалу.

Но теперь это в прошлом,

А бранить меня – пошло!

И эскадрон рванулся с места, а бойцы подхватили:

Приедет милый друг ко мне

На механическом коне.

Ах, мама, даже на войне

Любви есть место!

Сверкает сталь, сверкает взгляд,

Медали весело блестят —

Готов и в бой, и на парад,

И в храм с невестой!

Они вышли маршевым шагом, как на параде, и допели – и рванули в шальной карьер, как только закончили последний куплет.

Я оценила новый способ путешествий верхом: несмотря на то что эскадрон летел тем же диким аллюром, что и Ильк с Гинли по дороге на нашу базу, моя голова осталась ясной, меня не укачивало, я могла наблюдать за обстановкой. Я видела, как мимо зелёными лентами летят придорожные кусты, я заметила, как два дракона скользнули над самыми верхушками леса, следя за дорогой, мой Дар тлел на дне души – и всё это вместе было мучительно приятно. Во-первых, пока всё шло хорошо. Во-вторых, я поняла, что ситуация у меня под контролем.

Пока эскадрон шёл по нашей территории, всё было совсем неплохо. Я освоилась, начала как-то лучше и чётче видеть окрестности, мало-помалу привыкла к скорости – это меня успокоило. Я замечу, если что, думала я.

И я заметила.

Первая стычка с противником произошла не у нас, на земле, а в небесах, когда эскадрон вылетел на широкий песчаный берег Серой Змейки. Видимо, с той стороны знали про брод: над ним кружила пара жрунов – и один из них тут же пошёл вниз, сложив крылья.

Я даже понять не успела, откуда на них свалились драконы. Солнце светило очень ярко, слепило глаза – и жрунам, наверное, тоже был неприятен этот свет, зато драконы возникли прямо из солнечного марева. Один из них выдохнул струю огня прямо вдоль жруна, который пытался атаковать, – и жрун, к моему удивлению, тут же загорелся весь, будто был не тварью с тяжёлой плотью, а бумажным дракончиком на рейках, хрупкой детской игрушкой.

В воздухе казался маленьким, а в реку рухнула тяжеленная полыхающая туша, как громадный ком горящей смолы, подняв фонтан брызг и столб чадного дыма.

А первые наши кавалеристы направили костяшек в воду – и Тяпка тревожно завозилась в торбе.

В небе тем временем шёл бой – вернее, драконы гоняли жруна. Если лёгонькие юркие южане не могли справиться с тварью, а подводили её под выстрелы с земли, то тяжеловооружённые северяне гоняли сами. Струи рыжего пламени, которые выдыхали драконы, были ярче и чище, чем чадное адское пламя жруна, похожее на пламя горящей нефти, и спуску они гаду не давали. Даже когда дымный язык огня коснулся серебряного драконьего крыла и кто-то внизу вскрикнул – опалённый только качнулся на лету.

– Смотреть вперёд и вверх! – рявкнул Майр. – За дорогой следить!

И тут из-за леса выскользнули ещё два дракона – серебряные стрелы, вспыхнувшие на солнце. Жрун довольно неуклюже кувырнулся на лету и попытался удрать за Серую Змейку, но четыре дракона быстро его остановили. Тварь, пылая, полетела вниз, от неё отваливались какие-то коптящие куски – и лес загорелся там, где она упала.

А драконы, широко расправив острые крылья, спланировали над самыми нашими головами – и Майр помахал им рукой.

– Леди, – сказал Ильк, – в воду идём!

Я инстинктивно поджала ноги – и Шкилет ринулся в реку, поднимая брызги. Тяпка в торбе негодующе гавкнула, вода окатила мои ноги – и я на миг порадовалась высоким армейским башмакам и галифе из плотной ткани: ноги не промокли, – но тут же меня окатил фонтан брызг, поднятый костяшкой, идущей рядом. Тяпка облаяла лошадь, кавалерист рассмеялся, Шкилет шёл всё глубже, холодная вода залила мои колени, волна плеснула выше – и мы миновали середину неширокой речки.

– Вам не холодно, леди Карла? – спросил Ильк.

– Ничего, только мокро, – отозвалась я.

Тяпка встряхнулась в торбе – и ещё раз встряхнулась. Вода из торбы вытекла сквозь швы, но всё равно моей собаке было так же мокро, как мне.

– Не замедляем ход! – крикнул Майр. – Вперёд!

– Где-то здесь ведь проходит линия фронта? – спросила я.

– Да, – сказал Ильк. – Прогулка кончилась, леди, дальше уже всё может быть.

Эскадрон рванул вперёд, уходя с открытой песчаной полосы берега к лесу. Над лесом ещё поднимался столб дыма и несло гарью, там догорал жрун, и я подумала, что может начаться и лесной пожар, но Дар чувствовал угрозу скорее с неба,