Межевик - Дмитрий Александрович Билик

Вот тут да, было странно. И ощущение походило на то самое, когда я… даже подумать страшно, стал рубежником. Такая же ноющая резь.

Ладно, с этим потом разберемся, главное, что с телом случилось? Когда тебе через пару десятков лет маячит свидание со смертью, ты думаешь, что уже все повидал и все прочувствовал. Поэтому новое ощущение невероятно пугало. Сейчас мне чудилось, что тело, мое родное тело, оказалось мне мало. Словно я напялил мокрый костюм на пару размеров меньше и пытался делать вид, что все совершенно нормально.

Хорошо, пусть с телом и творится нечто неладное, самое главное, что я живой. Либо умер и доказал всем, что Маркс был не прав и после смерти кое-что все же есть. Так, надо всего лишь открыть глаза. Что я и сделал. Правда, тут же пожалел.

Первым, что я увидел, стало напряженное лицо Леры с надутыми щеками, а после на меня обрушился шквал воды. Ну натуральная Ниагара, извергнувшаяся изо рта девушки.

— А просто из бутылочки полить нельзя было? — поинтересовался я.

— Я херею, баба Рая, дом сгорел, а ты живая, — ответил откуда-то сбоку Колянстоун. — А мы уж по тебе панихиду собрались заказывать. Давай, поднимайся, сейчас мы этому блуду его перья выдернем, в задницу вставим и отправим на бразильский карнавал. Как он зарок обошел? И что сделал, в спину ударил? Миша, я просто не понял.

Колянстоун сыпал вопросами, на которые у меня не оказалось ответов. Собственно, я сам не успел осознать, что конкретно произошло. Можно было только процитировать известный фильм: «Шел, шел, упал, очнулся, гипс». Зато короткого взгляда на самодовольную Леру, которая вытирала рот, хватило, чтобы понять самое главное. Среди нас точно есть тот, кто в курсе происходящего. И предчувствие меня не обмануло.

— Вот ты вроде по нечисти опытный рубежник, Николашка, а по сути, дурак дураком. Самого главного и не заметил.

— Чего я не заметил? У меня глаз — алмаз. Помню, у нас была одна женщина с запретом на слово «нет», ее вся Тверь знала. Так я сразу сказал, что к ней подходить нельзя. Думаешь ошибся? Загибай пальцы, у меня их нет, так вот: триппер, сифилис, гонорея. И это только мы узнали от тех, кто не стал молчать.

— Что касается венерических заболеваний, может быть, — прям сияла Лера. — А вот с рубежником промашка вышла.

Я наконец-то присел, поняв, что до сих пор не надел ботинки и вообще-то лежу на студеной земле, но никакого холода не чувствую. А вот дискомфорт по поводу тела все не покидал.

Зато стало видно головешку, которая лежала на поставленном на землю рюкзаке. И судя по злому выражению Колянстоуна, он находился на грани кипения. Забавно, всего-то и надо было обратить внимание, что рубежник в чем-то плох. Вон как это ударило по самолюбию.

— Я все вижу! От меня ничего укрыться не может. А ты… ты…

— А я сразу заметила, что у Миши второй рубец появился.

— Да? — растерялся Колянстоун, после чего сказал уже более утвердительно. — Да я просто об этом и говорить сразу не стал. Это вообще все объясняет, ты сама с этой водой встряла, с панталыку сбила. Миша, а ты как рубец получил?

— На сдачу дали, — я с трудом сел и принялся натягивать сначала носки, а после уже и ботинки.

Пальцы напоминали разваренные сосиски, которыми я орудовал с помощью китайских палочек. В общем, слушались не очень здорово. Вдобавок ко всему, я от избытка старания порвал шнурок, пришлось перешнуровывать.

— Нет, правда, что случилось? — забыла про свою обиду Лера.

— Да не знаю. Притащил сюда блуда, вытащил, пошел обратно и раз…

— Может, у тебя хист на добрые дела завязан? — предположила головешка. — Оттого ты такой в задницу ужаленный.

— Нет, — тряхнул головой я. — К тому же, как я понял, хист работает от каких-либо конкретных действий, а добро — понятие относительное, для одних сделанное благо, а для других вред.

Но что было совершенно точно, дело связано с нечистью. В первый раз хист сработал после того, как я вернулся за Виктором. Сейчас, когда сменил прописку блуду. Может, мне нужно переселять нечисть? Бредово, но теперь никакую гипотезу нельзя рубить на корню.

В любом случае, я уже усвоил важный урок — по поводу промысла с рубежниками разговаривать не надо. Сам покумекаю на досуге, на худой конец с Виктором посоветуюсь. Вот и Лера была такого же мнения.

— Коляшка, дурья твоя башка, кто о таком разговаривает? Хист — это хист, как он работает и за счет чего растет, уже дело каждого.

— Это потому что вы слабые и всего боитесь. Я вот прям как на духу могу сказать, у меня хист растет от соприкосновения с новой нечистью. Не в прямом смысле соприкосновения, а вообще. Вот давеча блуда увидел, пусть тело черт пойми где, а промысел всколыхнулся, на грамулечку его больше стало. Так-то…

Он обвел нас взглядом, явно ожидая ответной откровенности. Однако мы не торопились выворачивать душу наизнанку. Это дело такое, нужен точный момент времени, обстановка и желание. Сейчас ничего из перечисленного у нас не было.

— Ладно, — смирилась головешка с проигрышем. — Хрен в ладошку и в дорожку. Темень на дворе, а у нас еще дел невпроворот.

Вот с этим я был с ним категорически согласен. Поэтому, подхватив рюкзак, мы торопливым шагом направились к логову упырей. Я лишь напоследок обернулся поглядеть на блуда через панорамные окна. Тот, распушив перья, то ли медленно вышагивал под непрозвучавшую музыку, то ли танцевал в невидимых наушниках. В любом случае, выглядел довольным.

Может, мое предназначение делать нечисть счастливой? Нет, опять видится попыткой подгонки ответа под решение. Если Тиша действительно был рад избавиться от опостылевшей клятвы, то что произошло с жиртрестом? Ладно, будем еще думать.

По пути мы не проронили ни слова. Даже Колянстоун молчал, видимо, надувшись после того, как мы не оценили его откровенность. Лера, судя по всему, уже не обижалась, просто пристально глядела на меня. Правда, стоило посмотреть на нее в ответ, тут же отводила взгляд. Бог знает, что там кипит в этом красивом и сумасбродном котелке.

Что до меня. Я размышлял. Есть такая неприятная привычка, которая только усложняет жизнь обычным людям. О чем думал? Да обо всем: о хисте, клятве, рубце, новой информации о нечисти и чужанах. Будто ко мне в голову снова залез Тиша и хорошенько там все перемешал. Хотя процесс был естественный, я осмыслял и раскладывал по полочкам все, что сегодня узнал,