Межевик - Дмитрий Александрович Билик

Это лет в восемнадцать ты похож на сухую губку — вся информация впитывается с легкостью. С каждым годом новые знания даются все сложнее. Нет, нельзя говорить, что человек после пятидесяти потерян для общества. Вот только научиться играть на гитаре или освоить новый язык в юности не в пример легче. Интересно, хист влияет на мозговую деятельность? Очень бы хотелось, потому что на своих ресурсах я далеко не уеду.

Логово упырей встретило темными окнами и неестественно белым фасадом на фоне наступившей ночи. Правда, только я нажал кнопку звонка, как дверь тут же открылась. Нас ждали.

Встречать вышел сам дед, а следом уже маячил Сема. Прошло не больше трех секунд, как появились Лариса и Константин.

Я сразу понял, что-то изменилось: запахи стали резче, к ним добавился аромат блюд, внутри что-то шумело, скрипело, но самое главное — хист. Его стало больше.

— Прошу в гостиную, — пригласил меня Поликарп Ефремович. Мы там уже все приготовили.

— Это вы молодцы, — с энтузиазмом отозвалась головешка. — А то уже сколько часов не жрамши.

Я укоризненно взглянул на него, пытаясь воззвать либо к памяти (ведь совсем недавно он столовался у упырей), либо к совести. Но зря.

Вот только теперь я понял, что нас действительно ждали. Если прежде мы удостоились «легких закусок», то сейчас нашему вниманию предстала внушительная супница, от которой шел умопомрачительный аромат, молочный поросенок, огромные овощные и фруктовые тарелки, сыры, маслины, красная рыба. Такое ощущение, что у кого-то здесь был день рождения. Или хорошие поминки. Оставалось надеяться, что не наши.

Что еще любопытно, за столом уже сидело четверо незнакомых упырей. Понятное дело, что Поликарп Ефремович меня представил, но вся засада заключалась в том, что первые трое были то ли Сергеи, то ли Сергеичи, да и озвучили их имена так быстро, что я никого не запомнил. А может, просто растерялся. Зато последнего, облаченного в потрепанный фрак, забыть было сложно.

Еще раньше, до всего этого рубежничества я встречался с людьми, от которых веяло силой. Ты можешь зайти в кабинет, где во главе стола будет сидеть упитанный хряк, придавленный со стены портретом гаранта Конституции, но вот посмотришь в уголок и поймешь, что разговаривать надо именно с этим невзрачным пенсионером.

Дед был старый, а Яков Исмаилович, как мне представили упыря, вообще древний. Сухой, с запавшими щеками, выдвинутой челюстью и крючковатым носом, он вяло обвел взглядом присутствующих. Но мне подумалось, что свое заключение о каждом из нас он сделал именно в этот момент.

Видимо, после нашего ухода дед решил разбудить еще нескольких товарищей. Интересно только, какая причина была обозначена для их пробуждения? Явно связанная с рубежниками — мной или моими спутниками.

Когда мы наконец все перезнакомились и расселись, именно Яков Исмаилович надреснутым голосом начал общение. Значит, я не ошибся, и он здесь главный.

— Расскажите, Михаил Евгеньевич, что там за напасть сидела и туманила головы моим товарищам?

— Блуд, — коротко ответил я, чувствуя, что, несмотря на относительно неформальный способ общения, расслабляться рано.

Хотя, конечно, может быть все дело в теле. Я уже от неловкости согнул вилку, впрочем, сразу же большим пальцем ее выпрямив.

— И вы его убили, — с удовольствием не спросил, а констатировал упырь, тут же объяснив свою догадку. — Поликарп сказал, что вы пришли однорубцовым ивашкой, а теперь стали сильнее.

Колянстоун тут же открыл рот, чтобы ляпнуть нечто вроде: «А он его не убивал», но я успел заткнуть ему рот огромным куском сыра. Сам же с легкой улыбкой склонил голову, что могло означать как жест согласия, так и что угодно. Почему-то врать этому Исмаиловичу не хотелось.

Зачем разубеждать существо, которое уже само сделало все логические выводы? К тому же, если я скажу, что блуд жив, возникнут вопросы, каким образом я получил рубец.

Хотя мне все же пришлось рассказать, про хитрого чужанина и блуда, про наши приготовления. Разве что про концовку этой истории я умолчал. А сам ловил себя на мысли, что упыри не сводят с меня взглядов. Нет, они явно не хотели нас сожрать, тут было что-то другое.

— Миша, надо сваливать, — шепнула мне на ухо Лера, уличив момент, когда речь среди упырей пошла про то, что нечисть распустилась.

— Почему? — негромко спросил я.

Самое забавное, я и сам был примерно такого же мнения. Чуйка мне подсказывала, что лучше не злопупотреблять гостеприимством упырей.

— Не могу сказать, но… Ладно, в общем слушай, мой хист растет, когда я делаю первое, что придет в голову, не раздумываю. Потому когда я взяла пятый рубец, то в награду мне досталась определенная способность. Ее можно назвать своеобразной интуицией. И вот она просто вопит, что надо убираться!

Лера замолчала, потому что наше перешептывание стало привлекать ненужное внимание. А у меня тем временем все встало на свои места — вот почему девушка сначала делала, а потом думала. Она все время наводила шороху, а затем разбиралась с последствиями. Так требовал ее промысел. С другой стороны, и плюсы у этого всего были — та самая волшебная интуиция.

Если прибавить сюда мою чуйку — заключаем, что всему услышанному можно верить. Надо дергать отсюда поскорее. Словно подслушав мысли, Яков Исмаилович поспешил сделать предложение, от которого, видимо, нельзя было отказаться:

— Надеюсь, вы останетесь у нас на ночь. Места хватает.

— Да, можно постелить в гостевой, моя комната рядом, — поторопилась добавить Лариса. Правда, под взглядом упыря тут же осеклась.

Ох, моя хорошая, дело не в тебе, а в твоих старших товарищах. Сдается, они затеяли нечто, что мне не понравится.

— К сожалению, мы вынуждены торопиться, жизнь маахов висит на волоске, — ответил я. — И Андрей ждет нас.

Упырь скорчился, даже не пытаясь скрыть свои эмоции по этому поводу. То ли ему не понравилось упоминание нечисти, то ли самочинца.

— Если вы не против, мы возьмем средство от вируса и пойдем, — закончил я.

А сам потрогал нож на поясе, понимая, что от «Сайги» в случае чего толку не окажется никакого. Я просто не успею ею воспользоваться. Впрочем, будь у меня под рукой даже пистолет-пулемет, шансы у двух рубежников (Колянстоуна я считать не стал) против семерых упырей небольшие. И лишь запоздало я вспомнил, что мы вообще-то пообещали не пытаться навредить этим товарищам в их логове. Поэтому шансов у нас ноль целых ноль десятых. Они нас могут голыми руками начать рвать.

На что оставалось надеяться? Что мы под защитой тверского княжества, и Андрей знает, куда мы