Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Бля… тащ сержант, команда «бегом» выполняется — бегом!

Илюха срывается с места.

Не, ну точно скажут — Штыба убил оппозиционера!

Илюха опередил молнию по скорости, и через пару минут возле Сахарова уже суетились врачи.

Двое. Один — весь седой, но крепкий на вид. Второй — здоровый лось, под стать Илюхе.

— Давление мерил — 205 на 115 было! — сразу докладываю я.

— Давали что-нибудь? — коротко бросает седой, склоняясь над академиком.

Тот к этому моменту совсем поплыл — глаза мутные, реакции почти ноль.

— Вот эту таблетку под язык… минут десять назад, может, чуть меньше, — показываю упаковку.

Врач мельком глянул на надпись на английском и кивнул без лишних вопросов. Потом достал свой тонометр, и дальше всё пошло быстро и чётко: движения уверенные, без суеты. Оно и понятно — тут наверняка лучшие дежурят.

Ну, хоть ответственность с себя снял. Теперь пусть профессионалы разбираются…

— Хорошо, что дали. Давление — 190 на 105. Уже снижается. Так и должно быть, — наконец произнёс доктор, глянув на прибор.

Потом повернулся к своему кабанистому напарнику:

— Иван, давай носилки. В кремлёвку повезём.

Пока несут носилки, Сахарову делают укол — прямо тут, внутримышечно.

А вокруг нас уже начинает собираться народ. Ещё бы — люди в белых халатах! Любопытно всем: что случилось?

— Это… лекарство надо? Раз помогло и давление падает, то забирайте упаковку, — щедро предлагаю я. А бабуле я завтра ещё куплю.

— Э… на… — морщит лоб Иван, пытаясь прочитать название. Видно, парень — простой фельдшер скорой. — Эналапрел?

— Эналаприл, — поправляет его седой. — Новое поколение… по сути, аналог каптоприла. Импорт, — и уже ко мне: — Если не жалко — возьмём.

Он быстро перебирает упаковки, которые я ему протянул, и вдруг оживляется:

— Ух ты… у вас и лабеталол есть! Он быстрее давление снижает. У нас такого нет… да и в кремлёвке не факт, что найдётся.

— Да забирайте! — на радостях, что всё обошлось, предлагаю я. — Вот ещё клофелин…

— Этого добра не надо, — кривится доктор.

Тут подоспели носилки, и Сахарова аккуратно перекладывают на них. Он уже в сознании, хоть и бледный, но взгляд осмысленный.

— Толь… спасибо, — выговаривает он. — И Бэ-Эну скажи — завтра постараюсь быть…

— Какое «завтра», больной! И не рассчитывайте! Обследуем вас дня три — вот тогда и поговорим… И то если ничего не найдём. Ишь ты…

Седой ещё что-то бурчал на ходу, пока они с Иваном уносили Сахарова, но я уже не слышал.

Думаю, Иван там и один справился бы. Настоящий русский богатырь — такой и Сахарова утащит, и врача с носилками. Ещё и цветок с тумбы прихватит, если скажут.

Странно только, что академик Ельцина «Бэ-Эном» назвал… Прямо как в будущем.

— А что случилось? Плохо кому?— Да Штыба тут Сахарова спас…

Слышу обрывки голосов и отвлекаюсь от мыслей.

Вокруг меня уже человек двадцать. И не только депутаты — вон уборщица стоит, милиционер подтянулся. Все смотрят на меня.

Вспоминая, как орали на Сахарова пару дней назад, прикидываю: что будет хуже — «Штыба убил Сахарова» или «Штыба спас Сахарова»?

Вот ведь… опять не получилось мимо пройти, не вляпавшись в историю. Да ну вас к лешему. Я что, в цирке? Сейчас расспросы начнутся.

— Даже вспотел весь… думал, загнётся у меня на руках. Потом доказывай, что ты не верблюд, — рассказываю я парням уже в машине.

— Сам же сказал: депутатов даже задерживать не имеют права, — тупит наш водила Генка Лешнёв.

— Это когда ещё закон примут… И то — если не с поличным поймают.

— Ну вот представь: ты с катушек съехал и начал людей вокруг резать. Что, милиция тебя и тронуть не сможет, раз ты депутат? — Илюха, в отличие от Лешнёва, понял всё правильно.

— Депутат и преступник? Абсурд! — искренне не поверил Генка, а я лишь горько усмехнулся про себя.

Отпускает меня только дома… Тяжело это — спасать «отца русской демократии, особу, приближённую…»

Хотя, если подумать, ни к кому он и не приближен. Ельцин? Да они с Сахаровым скорее власть делят, чем сотрудничают.

И, кстати, может, оно и к лучшему, что старик выкарабкается. Будет два центра в нашей оппозиции… глядишь, и не Ельцина президентом изберут.

А кого? Сахарова? Бр-р… хрен редьки не слаще. Лучше уж меня. Но кто ж за меня проголосует? Веса политического мало — я не член политбюро и не нобелевский лауреат…

Звонок телефона. Поднимаю трубку — а там… сам. Не Власов, мой покровитель. САМ.

— Штыба, что там с Сахаровым? Мне доложили, что ему плохо стало.

Горбачёв уже дома, так как слышу на заднем плане звонкий голосок Светки:

— Ну что, правильно я номер назвала?

— Чёрт его знает… — отвечаю я. — Это к врачам, наверное. Разнервничался он — давление и скакануло. Просто у меня с собой лекарства были и тонометр. Для бабушки покупал. Вот и померил…

Ну а что скрывать. Всё равно доложат ему в деталях.

— А бабушку почему к нам не хочешь положить? Подлечим!

— С языка сняли, Михаил Сергеевич! Думал про санаторий какой или профилакторий…

— Дам команду, поможем! Спасибо, что не растерялся. А то сам знаешь, что могло быть… На Западе бы не преминули раздуть — мол, затравили старика.

«А разве не так всё и было?» — мелькнуло у меня в голове. Но вслух спрашиваю:

— В воскресенье встреча в силе? Я приеду с одним парнем из Госкомитета по науке и технике…

— Да сказал бы, если б сорвалась. Ты хоть примерно считал, во сколько это Москве встанет?

— Пять–восемь миллионов долларов. Это если оборудование, разрешения и прочее…

— Разрешения дадим. И вот что — делай СП. От нас Минсвязи войдёт… и Моссовет, наверное. Кооператив твой сколько валюты даст? Знаю, он у вас небедный…

— Четверть минимум. А может, и больше, — быстро ответил я, стараясь не углубляться в неудобную тему.

— Значит так. Смотри: ваш кооператив — 25, ну максимум 30 процентов. Моссовет — 10. Иностранцам дадим… ну, пусть тоже около 25.

— А банк может в СП войти? И не маловато ли иностранцам