Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

— Бегите.

Сорвались с места и исчезли в улочке за поворотом, только пятки мелькнули.

Я закрыл дверь, засов трогать не стал. Нас теперь двое — я и Ульф, а с Ульфом за спиной любой, кто захочет сунуться, очень быстро поймёт, что зря пришёл. Вид у него больно грозный бывает.

— Кай. — Ульф развернулся ко мне, придерживая зверька на плече ладонью. — Ты вернулся!

— Вернулся, старина. Вернулся.

— Совсем-совсем?

— Совсем. И у нас теперь работа. Хорошая работа. Не на чужого дядьку, а на себя. Заплатят золотом. После этой работы решим уже, что дальше.

Ульф закивал, как болванчик. Зверёк на его плече закивал следом, что вышло особенно потешно.

— Ульф, ты ведь не знаешь, чья это кузня?

Парень огляделся, прошёлся взглядом по верстаку, по молотам, разложенным в порядке, по наковальне с тёплыми ещё бороздами амальгамы.

— Хорошая кузня. Тут заботились о ней.

— Кузня Гуннара, Ульф.

— Гу… — Ульф моргнул. Зверёк на плече тоже моргнул. — Гуннара? Из Оплота?

— Из Оплота. Нашего Гуннара.

Лицо у Ульфа поменялось мгновенно. Радость соскользнула, на её место наползла растерянность, потом тревога.

— Кай, Гуннар злой. Гуннар Ульфа дураком звал. Гуннар Кая в бочке топил.

— Не такой он теперь, Ульф. Гуннар сильно болеет и поменялся. Я сам сегодня с ним говорил, и не узнал его, понимаешь? Он сейчас тихий, добрый.

— Добрый Гуннар? — Великан попробовал слова на язык, не сошлось. Покачал головой.

— Да, старина. Я тоже долго привыкал. Он живёт в соседнем доме. Кузня его, а дом его прямо за стенкой. Если хочешь, сходи поздоровайся. Только тихо, он лежит. Болен сильно.

Ульф постоял, помолчал. Лицо у него поплыло обратно, к привычной мягкой задумчивости, какая бывает, когда он переваривает что-то непростое.

Опустил зверька на верстак. Тот возмущённо треснул и попробовал снова забраться на плечо, но Ульф мягко придержал его пальцем.

— Он тоже кушать хочет, — сказал великан буднично.

Я молчал.

— Ладно. Я схожу, раз Гуннар добрый. Гуннару скажу здравствуй, потом приду.

— Хорошо, старина, сходи.

Парень осторожно прошёл к двери, обернулся.

— Кай?

— Да?

— Ульф рад, что ты вернулся.

И вышел.

Я постоял в тишине. Поглядел на зверька. Тот сидел на верстаке, обиженно облизывал лапку, на которой пробегали мелкие искры.

— Ну что, дружище, понравился тебе Ульф?

Зверёк затрещал на своём языке. Ласково затрещал, насколько я мог судить.

И тут в голове само собой всплыло другое. Цилиндры. Тёмные, литые, ровными рядами вдоль стены каверны Маэстро Ферро. Внутри них — точно такие же мордочки, как у этого, законсервированные в серной слизи, заспиртованные, с торчащими навечно усиками. Зачем Ферро их собирал, я так и не дознался. Может, ядра вытягивал на свои нужды, может, питал ими печать. Может, просто коллекционировал, как иной собирает марки.

— Повезло тебе, малой, — сказал зверьку тихо. — Что не попался ему.

Мне показалось, мышь поняла. Пискнула жалобно, опустила мордочку, провела лапками по щекам, словно умывалась. Огоньки на шерсти потускнели на секунду.

— Ладно. Иди вон туда сядь, не мешайся.

Я вернулся к работе.

Протравил последний молот. Перешёл к наковальне. Кислотная Ци ложилась в канавки ровно, дно отшлифовывалось до зеркального. К концу четвёртой амальгамы почувствовал, как Ци просела сильнее, чем рассчитывал. Всё-таки четыре полноценных контура за один присест — это не пустяк, даже для меня.

Теперь — вливание.

Подошёл к наковальне. Положил ладонь на первый узор на головке среднего молота. Закрыл глаза.

Система услужливо подсветила в голове рекомендованную смесь.

[Амальгама «Жароупор» (3 узла).]

[Альгиз: Земля. Иса: Лёд/Стазис. Уруз: Огонь+Земля.]

[Рекомендованное соотношение при вливании: 40/30/30. Для устойчивости к контакту с Огненной Ци высокой плотности — добавить 5 % чистого Инь.]

[Совет: вливать в три прохода, поэлементно, с задержкой 7–10 секунд между потоками.]

Я хмыкнул про себя. Бармен — мешаю коктейли из стихий.

Пустил Альгиз первым. Холодная плотная Ци Земли пошла из ладони, легла в канавку Альгиза, заполнила её ровно, как вода заполняет вырезанный жёлоб. Узор отозвался гулом, едва уловимым.

Пауза.

Иса. Ледяной поток скользнул из меня по тому же руслу к узлу Исы. Шерсть на руках встала дыбом, в груди коротко защипало — Инь у меня всё ещё свежий, не приученный.

Пауза.

Уруз. Сплав Огня и Земли. Это уже почти родная для меня смесь, легла без сопротивления.

Все три узла зажглись разом, тускло, на мгновение, и угасли в металл. Молот в моей руке потяжелел на ощупь, словно к нему добавили в сердцевину свинцовый стержень, но в то же время стал теплее и живее.

[ «Жароупор» нанесён. Молот, основной.]

[Качество: 78 % (Хорошее). Прогноз ресурса в работе с Огненным Кварцем 94 %+: 200–250 ударов до первой усталости.]

— Сойдёт, — сказал я вслух.

Со вторым справился быстрее. С кувалдой Ульфа провозился дольше, она просторнее, узор крупнее. С наковальней самое долгое, потому что не хотел дать ни малейшей просечки.

Когда закончил, в кузне уже пахло перегретым воздухом и чуть-чуть грозой. Лампы давно были зажжены, и в их жёлтом свете молоты и наковальня выглядели по-новому — в стали, если присмотреться, угадывался слабый сетчатый отблеск амальгамы, как тонкая жилка.

Сел на лавку у стены. Выдохнул. Сил потратил больше, чем рассчитывал.

Зверёк на верстаке валялся на спинке, расставив лапки. Из приоткрытой пасти доносилось мерное посапывание. Видно, и его эта работа умаяла.

Я посмотрел на дверь. Скоро вернётся Ульф. Скоро пацаны принесут жратву. Сяду, поем, прикину, как начну ковку первого болта.

Дверь скрипнула.

Я думал, Ульф. Поднял голову, выпрямился навстречу.

На пороге стоял не Ульф. На пороге, плечом к плечу, стояли мастер Октавио и магистр Доменико Вальмонте.

Я медленно поднялся. Вытер руки о тряпицу, оставленную на верстаке. Подошёл.

— Кай. — Голос у Октавио был тихий и сухой, как обычно. Только сейчас в нём добавилась тяжёлая нота, какой не было утром в зале. — Есть разговор.

— Слушаю, — сказал я.

Вальмонте, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Без церемоний, как у себя дома. Окинул кузню зорким взглядом. Хмыкнул.

— И как ты тут собрался работать, парень? Это ж кузня под крючки и подковы.

— Нормальная кузня, — ответил я ровно. — Не надо про крючки. Что случилось?

Магистр оглянулся через плечо на Октавио. Тот помедлил, потом тоже шагнул через порог. Дверь за собой не закрыл. Постоял немного, словно собирая в одну фразу всё, что хотел сказать.

— Этот Сольфар, — выговорил наконец. — Лорд. Процесс необратим. Он пробуждается окончательно. Наши мастера рун спустились в каверну вместе с охотниками магистра. Печать… то, что от неё осталось, не удержит.

Я