На Берлин! - Петр Алмазный

— Передайте Рокоссовскому мою благодарность. Пусть заканчивает. Жду на западном берегу Варты.

— Есть, товарищ командующий.

К восемнадцати часам город был уже нашим. Кое-где еще стреляли, но уже было понятно, что основные силы вермахта здесь либо уничтожены, либо отступили за Варту. Лодзь, второй по величине город Польши, освобожден. Я покинул НП, сел в машину.

— В город, — приказал Трофимову.

— Есть, товарищ командующий.

В сопровождении «Доджа» с охраной, мой «ГАЗ-61» проехал по разбитым улицам, мимо сожженных домов, брошенной техники и редких мирных жителей. Жители Лодзи постепенно выбирались из подвалов, те, кто мог. Остальных придется выкапывать.

Штаб 16-й армии разместился в здании бывшего воеводства, уцелевшем после бомбежек. По крайней мере, наши целенаправленно по нему не били. Лукин встретил меня на крыльце. Выглядел он устало. На щеках синела щетина, но был явно доволен.

— Докладываю, товарищ командующий. Польский город Лодзь взят. Потери уточняются. Трофеи — большие. Приказал свозить на северную окраину.

— Хорошо, Михаил Федорович. Отдыхайте. Завтра выдвигаемся на Познань.

Москва, Кремль, кабинет Верховного главнокомандующего. 19 октября 1941 года.

Кабинет Сталина был полон, как никогда. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, расположились члены Государственного Комитета Обороны, наркомы, члены Политбюро ЦК ВКП (б).

— Товарищи, — начал хозяина кабинета. — Сегодня мы обсудим два вопроса. Первый — о присвоении генералу армии Жукову звания Маршала Советского Союза.

В кабинете повисла тишина. Несколько человек переглянулись. Великая Отечественная война была в самом разгаре, и с самого ее начала, в Красной Армии это звание пока еще никому не присваивалось.

До этого момента звание Маршала Советского Союза получили лишь несколько выдающихся военачальников, среди которых были Тухачевский, Егоров, Блюхер и Кулик, впоследствии оказавшиеся врагами народа.

Присутствующие понимали, что сейчас возвращение к присвоению маршальского звания имело огромный политический и моральный смысл, но никто, кроме вождя, не рискнул бы выдвинуть такое предложение.

— Представление подготовлено, — продолжал генсек, указав на стопку бумаг, лежащих перед Молотовым. — Георгий Константинович возглавляет стратегическое наступление на Западном фронте. Войска под его командованием освободили Белоруссию, Прибалтику, Варшаву и Лодзь. Разгромлены лучшие дивизии вермахта.

— Товарищ Сталин, — подал голос Ворошилов. — Присвоение звания Маршала, безусловно, справедливо, но не рановато ли? Война еще не закончена.

— Война не закончена, — согласился Верховный главнокомандующий. — Поэтому награды вручаются вовремя. Чтобы другие командиры и генералы знали, что Родина ценит тех, кто дерется и побеждает. К тому же, маршальское звание следует восстановить в армии как таковое.

Он прошелся вдоль стола, внимательно глядя на присутствующих. В его взгляде читалась легкая ирония. Верховный знал, что многие здесь считают Жукова выскочкой, но помалкивают, понимая, что сам вождь пестует этого полководца для больших свершений.

— Жуков достоин, — согласился наркоминдел. — Освобождение Варшавы и Лодзи, выход к границам Германии — это важнейший стратегический успех нашей армии.

— Прошу учесть, — добавил Берия, поправляя пенсне. — Канарис, начальник абвера, и Мюллер, шеф гестапо, находятся в наших руках. Это прямое следствие операций, разработанных под руководством товарища Жукова. Таких трофеев не было за всю войну.

— А я предлагаю присвоить это звание нашему вождю и учителю товарищу Сталину! — вмешался Мехлис, которого Верховный давно отозвал с Западного фронта.

В кабинете повисло молчание. Не потому, что присутствующие не были согласны с армейским комиссаром 1-го ранга, а потому что вождь нахмурился. Выходит, это предложение не было заранее согласовано.

— Вот как раз товарищ Сталин может подождать до конца войны, — веско возразил генеральный секретарь. — Мехлис притих, а вождь тем временем подвел черту. — Итак, подводим итог. Присвоить Жукову, Георгию Константиновичу звание Маршала Советского Союза, а также — наградить Золотой Звездой Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина. Если больше возражений нет, переходим ко второму вопросу.

Второй вопрос, о введении новых знаков различия в Красной Армии, заставил участников совещания забыть о первом, потому что показался и вовсе не своевременным. Тимошенко, сидевший напротив вождя, так и вовсе нахмурился.

— Я говорю о погонах, — Сталин постучал пальцем по разложенным на столе эскизам, которые были подготовлены заранее. — Вопрос этот назрел давно. Еще в начале войны Главное интендантское управление подготовило образцы. Планы по введению погон были отложены из-за вторжения Гитлера. А вот теперь, думаю, пришла пора.

Шапошников, старый, болезненный на вид Маршал Советского Союза, несмотря на свое дореволюционное прошлое и не изжитые аристократические привычки, а может быть, благодаря им, пользовавшийся огромным авторитетом у вождя, согласно кивнул.

— Погоны укрепят дисциплину и повысят авторитет командного состава, Иосиф Виссарионович, — сказал он. — Это доказано ходом самой истории.

— Верно, товарищ Маршал, — подтвердил вождь.

— Вот только многие командиры еще помнят Гражданскую войну и до сих пор ненавидят «золотопогонников», царских офицеров, — осмелился возразить Ворошилов. — Для старой гвардии это может оказаться поводом для недовольства. Слишком много крови пролито в борьбе с теми, кто носил эти знаки различия. Некоторые могут воспринять это как отступление от революционных идеалов.

— И тем не менее, никакого отступления нет, — твердо ответил Сталин. — Красная Армия сокрушила врага под Минском, Ленинградом, Львовом, в Прибалтике, теперь вот под Варшавой и Лодзи. Мы победили там, где раньше терпели поражения. И я считаю, что мы имеем право установить в ней те знаки различия, которые считаем нужными. Погоны — это не просто элемент военной формы, это символ порядка. Армия должна выглядеть как армия. Это поднимет боевой дух.

— Не сочтут ли это признаком слабости? — усомнился Молотов. — Скажут, что мы пересмотрели «Дни Турбиных» во МХАТе… Немецкая пропаганда может истолковать введение погон как нашу попытку заручится поддержкой в рядах белой эмиграции.

— Пусть истолковывают, как хотят, — отмахнулся вождь. — Гитлер и Геббельс все равно переврут любые наши действия. А мы руководствуемся интересами дела. К тому же, слово «офицер» давно уже не ругательство. Пора возвращать ему достоинство.

Он встал, взял в руки один из эскизов. Присутствующие вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что именно на нем изображено и, наверняка, уже мысленно примеряя новые погоны, первые в истории СССР.

— Вот образцы, — сказал Генеральный секретарь. — Полевые погоны защитного цвета, с просветами и звездочками. Повседневные, золотистые и серебристые. Генеральские — с двумя и одной звездой. Маршальские, украшенные большой звездой и гербом Союза ССР.

— А что со званиями? — спросил Шапошников. — Оставляем прежние? Младший и старший лейтенанты, капитан, майор, подполковник и полковник?

— Оставляем, — кивнул Сталин. — Они уже привычны. Только теперь все командный состав будет официально именоваться офицерским. От младшего лейтенанта до Маршала. Это слово должно быть восстановлено в своих правах.

— Когда планируется совершить переход, товарищ Сталин? — спросил Тимошенко.

— В течение