Столетний - Даша Бунтина

Тин шла на работу. В полях Тяо ее больше не притеснял, ведь он был мертв. Зато его дочь смотрела на Тин зверем и вновь назначила ее на последнее поле. Тин тогда понуро кивнула и не стала спорить.

Женщины молчали. Тен нет. Допросы не прекращались. Еще несколько крестьянок пропали. Ходили слухи, что по всей провинции распространяются волнения.

В один из дней на выходе с поля ее досмотрели, но не особо тщательно. Кто-то шепнул, что у Тин дружок из офицеров, но ей было все равно. Главное, чужие руки не шарили под жилетом и ладно.

Тин ускорила шаг, завидев двух офицеров с дубинками. Они что-то спрашивали у испуганного прохожего, который показывал трясущейся рукой в сторону домов на юге. Количество офицеров, патрулирующих улицы, увеличилось, и это пугало жителей. Все понимали, что что-то происходит или должно произойти.

Начались повторные допросы жителей, все это сковывало еще сильнее. Желание свободы больше чем когда-либо выдавало самых недовольных. За что офицеры особо буйных жителей отправляли на допросы в Дом Следствия. Откуда те возвращались совершенно другими людьми, без притязаний на другую жизнь или свободу. Пытки и их разнообразие пугали жителей. Шпионы, по слухам, были везде. Тин иногда задумывалась, а пытал ли Таш жителей и каково это, мучить другого человека? Сама она вспоминала, как воткнула нож в бедро Тяо, с отвращением, в такие моменты желчь подкатывала к горлу. Ветерок ласкал щеку, когда Тин, посмотрев на рис, едва не расплакалась. Близилось время сборки урожая. Близился срок, отмеренный Той.

Сегодня был день рождения Тар, и ноги Тин отчего-то сами повели ее в сторону дома подруги. Темные мысли накрывали безвозвратно. На крыльце она отбросила все, что привиделось, и занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась прямо перед носом, а на пороге стоял Тжи. Увидев Тин, он смутился и покраснел. Они не виделись с того самого дня, когда она его оттолкнула. Сгорбившийся, понурый, ей так захотелось взять и обнять его, но нельзя. Она сама оттолкнула его. Сама.

– Привет, – сказала Тин недоуменно.

– Привет, я тут заходил проведать, – ответил Тжи сбивчиво.

– Да, я тоже.

– Ну, пока. – Тжи обошел Тин и, опустив голову, пустился прочь.

Тин застыла, развела руками.

– Ты чего это, Тжи? – крикнула она ему вслед, но он не обернулся. Тин заметила его пылающие уши. Он намеренно избегал ее, и дело было не в том, что их дружба стала невозможной. Здесь крылось что-то еще, и Тин решила это выяснить.

Она вскинула руку и постучала. Дверь отъехала в сторону. Тин так соскучилась, что сердце сжалось, а губы затряслись, и Майя, заметив это, притянула ее к себе со словами:

– Деточка, ну иди сюда, иди. Мне тоже ее безумно не хватает. – Они долго стояли на пороге, проливая слезы на плечи друг друга.

На Майе было легкое оранжевое платье. Тин всегда любовалась нарядами Майи и Тар – все, что у них было, Майя шила сама. Она рассказывала, что в Мун все носят цветные одежды, черный и серый цвет используют только в траур. Тин не могла представить себе этого и втайне мечтала побывать в Мун. Но это были детские мечты. Чтобы обычному жителю пересечь границу, нужно специальное разрешение и причина для выезда. Тин не торговала и не представляла интереса для Мун или каких-либо других провинций.

Родители Майи были обеспеченными и при отъезде дочери вручили внушительную сумму, чтобы ей не пришлось голодать, но, конечно же, на границе все средства конфисковали. Майя принесла позор в свою семью, выйдя за Тежа и родив Тар, но ее родители все равно продолжали любить ее, несмотря ни на что, и писали письма с просьбой навестить дочь, но им отказывали. Майя теперь была Смешанной из семьи ТС-014. Все связи со Смешанными семьями для высших кланов отвергались.

Добиться разрешения видеться с дочерью они не смогли. Майя занялась единственной работой, какую умела делать, начала шить одежду. Сначала заказов у нее было мало, но потом появились клиенты, и хоть чуть-чуть, но она смогла приносить в дом деньги. Майя и Теж познакомились, когда Майя приехала ради образования в нижние провинции, тогда это еще было разрешено и проводилось в ознакомительных целях. Богатые провинции снаряжали отряды и на лошадях и повозках везли показывать, как живут те, кому повезло меньше. В свою очередь, из провинций Шун, Чжан и Тэнси никто и никогда не выезжал.

Тогда Майя в ужасе наблюдала за тем, как живут в Тэнси. За учениками строго наблюдали надзиратели, но все же Майе с подругами удалось вырваться на свободу. Они бродили по Тэнси, осматривая все диковинное и неизвестное.

Тар рассказывала, что именно после этого случая высшие провинции и запретили такие поездки.

На глупеньких рыжеволосых девушек тут же напали воры из Непрощенных, но на удачу рядом проходил Теж с друзьями, и он тут же вмешался, не дав их в обиду. Теж увидел девушку с рыжими волосами, влюбился с первого взгляда и преследовал ее весь вечер.

Майя это заметила и, сговорившись с подругами, не подавала виду. Но, не вытерпев такой прогулки, Майя завернула за угол и, дождавшись, когда Теж завернет следом, напугала его. Тар рассказывала это Тин и хохотала, изображая как, по ее мнению, это делала мама и с каким видом при этом стоял папа. А в ответ Теж взял и поцеловал Майю. Она не сопротивлялась. Это была любовь. Майя вернулась домой лишь для того, чтобы закончить учебу и потом уехать навсегда к Тежу.

Родители отговаривали ее, описывая все ужасы жизни в Тэнси. Но Майю ничего не пугало так сильно, как жизнь без возлюбленного. Родители действительно любили ее и отпустили.

А жизнь Майи и Тежа и правда стала непростой. Нехватка риса, невозможность зарабатывать поначалу, ребенок, что вынужден быть изгоем навеки. Но что-то подсказывало Тин, что, если бы Майе пришлось выбирать еще раз, она бы опять предпочла Тежа и такую жизнь.

И вот эта красивая женщина, похожая на ее подругу как две капли воды, с такими же рыжими волосами, но потухшими зелеными глазами, смотрела на Тин и улыбалась сквозь всю свою боль.

Они разговаривали весь вечер, вспоминали Тар и уверяли друг друга, что та скоро вернется. От таких разговоров обеим раньше становилось лучше, но в какой-то момент они стали приносить сплошную боль, и Тин не