Столетний - Даша Бунтина

На выходе она посмотрела на Майю и спросила:

– Зачем здесь был Тжи?

Майя осторожно и мягко коснулась волос Тин.

– После того, что ты нам рассказала о том, где сейчас Тар и что за договор она заключила, у нас не осталось шансов вернуть ее домой. Кроме одного…

– Что? – Тин подалась вперед.

– Это Тжи предложил, – сказала Майя. – И ему нужно было предупредить нас. Он хочет подать прошение в Дом Следствия, заявив, что он жених Тар, а ее увезли насильно. Мы будем свидетелями того, что у них была помолвка и они получили наше одобрение. Ему остается уговорить отца и… Это единственное, что может помочь, понимаешь? – Майя смотрела на Тин, и в ее глазах стояли слезы.

Девушка хлопала глазами, не веря тому, что только что услышала. Внутри у нее загоралась такая злость, что, сжав кулаки и впиваясь ногтями в старые шрамы, она лишь глупо ответила:

– Хорошо.

– Я всегда знала, что вы с Тжи… – начала Майя, но Тин резко вскинула руку.

– Друзья, мы друзья и для Тар сделаем что угодно, – произнесла Тин, не оттягивая больше время, клюнула Майю в щеку и пошла догонять Тжи. Ей нужно было услышать это от него лично.

У Тжи должна была быть смена в Бао. Значит, он сейчас на выходе из дома.

– Надо поговорить, Тжи! – Тин со всей силы крикнула ему издалека.

Увидев подругу, он опустил плечи, словно провинился в чем-то. И было в чем, так считала Тин. Она понимала, что у нее нет никаких прав на Тжи, но поступить так за ее спиной? Тин не могла понять этого.

– Что происходит? Ты больше не приходишь к нам, но идешь к Майе, и у тебя есть какой-то великий план по возвращению Тар? – выпалила Тин, подойдя вплотную к другу.

Тжи попросил ее зайти в дом.

– Только слишком не греми, отец спит. Хотя сомневаюсь, что его разбудит даже десяток ворвавшихся офицеров, – пробормотал он, пропуская девушку вперед.

Тин прошла в дом. В большой комнате она увидела спящего отца Тжи. Руки его были закинуты за голову, дикий храп заполнял все помещение.

Отец Тжи работал на таможне. Он отвечал за пост на южной границе с низшими провинциями, переправляя товары выше.

Его работа давала массу возможностей. Тжи не был обделен в детстве. Еще со школьных времен Тжи скрывал в школе свое благополучие. А потом оно еще и быстро исчезло.

Мать Тжи умерла, и, можно сказать, Тжи вырос сам. Тиц всегда был на работе. Поначалу он приносил все в дом, но спустя пару лет те самые пресловутые возможности полностью засосали Тица.

Контроль границы строг, и пересекать ее с юга может только определенный вид товара. Шун же и Чжан нуждались в сбыте табака, который произрастал у них в огромном количестве. И отца Тжи стали благодарить за услуги. Таможня провинций регулировалась сменами по пять человек, подкупить которых не составляло труда. И главным по контролю на южной стороне как раз был Тиц.

Эту должность Тиц занял, когда Тжи было около четырех. И с тех пор он стал достаточно полезным и уважаемым человеком для низших провинций. Тиц помогал приторговывать табаком. О чем, конечно, не знал никто, кроме семей этих таможенников, включая Тица. Болтать о причинах сытости своей семьи было опасно. Но Тжи рассказал Тин. Ведь они были друзьями.

– Все по-старому? – спросила Тин, проходя комнату.

– Нет, лучше, мы не разговаривали уже месяц, я просто оставляю ему еду, а затем убираю за ним посуду. Не представляю, на что он тратит деньги. Он только работает и спит. Ну, ты понимаешь, куда они уходят, конечно. Мне пришлось ему купить новый халат на работу, так как он просто перестал следить за собой.

– А остальные на службе?

– Двое уже умерли, от разрыва сердца, – сказал Тжи, добавляя про разрыв сердца с усмешкой.

В комнате Тжи предложил Тин присесть, а сам продолжал стоять.

– Почему ты не рассказал сначала мне? – Тин подбирала слова, но паузы между ними были слишком большими и тяжелыми, словно сдавливали воздух в груди. Ей было больно, страшно, и все равно она хотела вцепиться в Тжи и не отпускать.

– Я должен был рассказать тебе все, но не смог, понимаешь?

Сначала Тин рассмеялась, решив, что это шутка. Затем из легких вылетел воздух, и та самая боль в ребре перешла в живот и ниже, клубком сворачивая кишки.

– То есть ты ходил в дом к Майе и Тежу, чтобы сказать, что вы с Тар переспали, верно? Я ничего не упускаю? Или ты подробности им описывал? А потом предложил вас обручить?

Тжи молчал, он смотрел на Тин прищурившись и качал головой, словно отрицая что-то.

– Ты понимаешь, что я бы поддержала тебя, ведь мы друзья, а Тар – она заслужила это!

– А ты, Тин?

– Что? – Тин взмахнула рукой, как будто услышала какую-то чушь.

– Ты не заслужила?

Тжи схватил ее руку и поднес к губам. Тин смотрела в лицо Тжи настолько серьезно, насколько могла, но не выдержала и расхохоталась. Смех прорывался из самого нутра и переходил в плач. Тин сжимала его руку и, уронив голову, сотрясалась всем телом.

Тжи схватил ее и обнял сильно-сильно, как она всегда того желала. Девушка не сопротивлялась, но знала, что на этом все закончится.

А Тжи продолжил говорить.

– По правилам, если у работницы развлекательного цеха есть партнер, который готов поручиться и взять ее в жены, то никто не способен принудить ее к работе. По бумагам она отходит мужу. Срок ее работы заканчивается. Но мы хотим усилить все тем, что ее увезли насильно.

– Ты женишься на Тар? Правда? – Тин знала, что будет ненавидеть себя за это всю жизнь, но не хотела этого.

– Если получится, да. Но пока я не знаю, как связаться с Бэй, подать заявление надо через Дом Следствия. А ты сама знаешь, как долго это может тянуться. И вообще, что сейчас с Тар и жива ли она…

– Не говори так, слышишь?! – Тин ощутила злобу и ткнула в Тжи пальцем. Ей хотелось причинить ему боль, равносильную той, что испытывала сейчас она. Тжи лишь сжал Тин сильнее и вдохнул воздух у ее шеи.

– Что же ты сама натворила, глупенькая? – Его голос ласкал слух Тин, пропасть сладостная, родная была рядом, стоило только шагнуть. Позволить себе жить и дышать полной грудью.

Все было слишком верным. Руки ложились именно туда, куда Тин представляла,