Столетний - Даша Бунтина

– Но это не поможет, – добавила она едва слышно и обернулась. Оракул вернулась в свои покои и подняла с постамента головной убор, надевая его. Служанок она не терпела. Как не выносила никого, кто прикасался к ней. По завету Столетнего, лишь его рука имела право притрагиваться к Оракулу.

Расправив перед лицом ткань, которая открывала лишь глаза, она вздохнула.

– Это начинается, друг мой, – произнесла она.

Легкий стук, и оба обернулись в сторону коридора, где стоял Альбард. Жестом он пригласил Дэниела в тронный зал.

Белоснежный ковер вел прямо в самую дальнюю комнату, где у окна стояло золотое кресло. Со всех сторон над троном возвышались статуи разнообразных животных. Большинство из которых стали мифическими существами, голод и вымирание грозили Долине до восшествия Столетнего. И этот трон – напоминание священной власти.

Кресло было обращено в сторону Долины, где через огромную арку окна была видна земля кланов, просматривающаяся на много километров вперед. Ни один из кланов не знал о том, что связь между ними и сигнальные огни на возвышениях ведут прямо во дворец. Должность эта секретна, те двое дозорных, что по очереди стерегут костер, избираются лично Столетним. Семьи их одариваются великими богатствами, а сыны, что приняты на вечную службу, получают все в избытке. На землях кланов высились семь костров, один из которых был зажжен.

Столетний, заложив руки за спину, смотрел на пламя.

– Столетний, – произнес Дэниел и опустился на колени, склонив голову к рукам. Хозяин обернулся, и перед взором Дэниела возникла статуя, полностью облаченная в золотую мантию.

Он с шумом выдохнул и трясущейся рукой указал в сторону костра.

– Она говорит, это неопасно, так ли это, Главный Следователь Долины?

Охрана в золотых доспехах сидела на коленях, закрывая Столетнего. При виде Дэниела они склонились, хоть и подчинялись лишь хозяину напрямую.

– Это костер Чжан, – начал Дэниел.

– Ты думаешь, я настолько стар, что забуду обозначения костров Долины? Я задал вопрос!

Дэниел молчал, его не было во дворце последние два года, и он чувствовал, как все здесь изменилось. Он осмотрел золотую охрану Столетнего и увидел у каждого по несколько перстней с драгоценными камнями.

– До сего дня это было неопасно, но, если взять во внимание побег каторжников и стекающиеся силы восстания, думаю, все может перекинуться и на соседние провинции.

Столетний вскинул руку и указал пальцем на Дэниела.

– Ты не можешь мне напомнить историю некогда существовавшей провинции? И шрама, что ты так усердно скрываешь за воротником? – Столетний блеснул глазами из-за капюшона. – Дэниел, я из клана Эндов. И живу уже столько, сколько и не снилось всем вам. Я основал Долину, потому что во мне течет кровь древних Богов. Наша Долина дышит все медленнее, народ погибает. Бэй – кучка больных альбиносов, Джан – ваша родина, твоя и Оракула, сколько вас осталось, тысяча? А тут, в провинции Эндов, наберется лишь жалкая сотня истинных потомков. Новые поколения уже живут не больше ста лет. Животные гибнут, войны и восстания вернулись. Этот круг вновь замкнется. Я это уже видел.

Оракул подалась вперед, колокольчик, подвешенный к ее халату, звякнул. А Столетний вновь обратил взгляд в даль. Он вскинул руку, и Дэниел с ужасом увидел гладкую кожу юноши, а длань была твердой и указывала вперед.

– Во мне еще течет магия Эндов. И только я могу спасти нас всех, так напомни, как называлась та провинция, куда ты, будучи молодым Главным Следователем Джан, ринулся подавлять бунт, но едва не был повешен?

– Провинция Тидов. Население три тысячи душ.

– И что пришлось мне сделать, когда ты не справился?

В зале стояла тишина.

– Вы сами приехали в провинцию. – Дэниел сглотнул, вспоминая тот ужас, что предстал пред его взором на эшафоте.

– Верно, а сколько со мной было офицеров? – Голос Столетнего стелился по ногам, опутывал руки и одурманивал. Дэниел знал, что его магия еще жива. И именно из-за страха он возглавляет Долину. И лишь Дэниел и Оракул знают страшную правду о том, почему Столетний живет веками.

– Сколько? Я задал вопрос!

– Ни одного, – выдавил Дэниел, пряча глаза.

– А сколько офицеров угробил ты?

Дэниел ощутил холод и заметил, как охранник, что сидел слева, прячет выпученные от ужаса глаза в пол.

– Две тысячи.

– Так вот ты, дорогой, не смог подавить бунт, и мне пришлось уничтожить десятую часть Долины. Помни об этом, когда пойдешь подавлять восстания в Чжан.

Столетний махнул рукой, но Дэниел заметил, что рука вновь стала дряхлой и затряслась. А еще ему показалось, что Столетний сжался и уменьшился в росте.

Оракул склонилась и пошла следом. Альбард вел их из зала, мягко шелестя шелковой обувью.

– Ах да, Дэниел, для мотивации: если не подавишь восстание и не принесешь мне головы заговорщиков, можешь не возвращаться. Ну и еще, я ее собственными руками задушу, все равно надоела. Стареть начала, а так, может, какая новая симпатичная девчонка объявится.

Оракул продолжила идти как ни в чем не бывало, но перед тем, как Альбард закрыл двери, произнесла:

– И тогда Столетний не узнает, от чего ему суждено умереть.

За закрытыми золотыми дверьми раздался крик, и что-то с грохотом полетело на пол.

Дэниел в ужасе посмотрел на Оракула, и отчего-то ему показалось, что сейчас под накидкой сияет улыбка все той же соседской девчонки.

У золотой статуи собрался отряд Дэниела. Когда привели жеребца, он обернулся к воротам, за которыми стояла Дороти. Она протянула руку, и Дэниел, невзирая на то, что все увидят, подошел и схватил ее. Второй раз в жизни она коснулась его.

Дороти вздохнула, и Дэниел услышал, что она плачет.

– Я того не стою, – произнес он. Как ему хотелось сломать прутья, схватить эту измученную девушку и бежать с ней куда глаза глядят. Но бежать им было некуда. Пределы Долины, как и ее время, ограничены.

– Спасибо тебе за все, когда увидишь его… – Дороти поднесла руку к губам, останавливая слова.

– Я все сделаю, любимая. – Слезы щипали глаза Дэниела, и он прикрыл их рукой. Отблеск показался на высоте Дома Совершенства, и Дэниел знал, что это мантия Столетнего.

Когда Дэниел проезжал по провинции Эндов, он смотрел на пустые улицы, высокие дома, увитые цветами. Статуи, фонтаны. Смотрел на все, кроме людей. Потому что их просто не было. Отделенные золотыми заборами, они прятались от этого мира в надежде, что, как Столетний, будут жить вечно. Но магия вдали от источника не живет. Поэтому, как бы ни убеждал себя