Столетний - Даша Бунтина

клан Эндов, Столетний был последним Богом, как он именовал себя сам. Даже его тщедушная жена, которая верила, что родит сына или хотя бы передаст часть этой магии детям, все поняла, когда умер их первый ребенок. Столетний был последним Богом для провинции Эндов, но не для Долины.

Дэниел улыбнулся своим мыслям и пустил коня во весь опор. Впереди его ждал долгий путь. Но к этому он шел всю жизнь.

Глава двадцать пятая. Тин

Провинция Тэнси. Настоящее время

Это случилось на рассвете. Той глубоко задышала, а затем Тин услышала сип из ее груди.

– Бабуль?

Лицо Той было безучастным и, казалось, стало совсем белым.

– Бабуль, это я, Тин! – Она потрогала руки Той, затем ноги и отпрянула. Они были ледяными. Тин принесла горячей воды и намочила ткань, обмотав конечности. Но, когда снимала бинты на ногах, увидела, что ступни были синими.

– Ба…

Той с трудом открыла глаза, и ее взгляд остановился на Тин.

– Где Тур? – едва разлепив белесые губы, произнесла она.

Тин в отчаянии сжала руку бабушки.

– Я не знаю.

Той с сипом вдохнула.

– Ты должна спасти его. Я твоих маму и папу не смогла… А ты спаси.

Слезы жгли лицо Тин.

– Твои мама и папа никогда бы не бросили вас и не поставили вашу жизнь под угрозу. – Эта фраза стоила Той так много сил, что она закрыла глаза, и сип перемешался с хрипом.

– Тогда почему все думают иначе? – Слезы жгли лицо Тин.

– Возможно, для кого-то они были слишком счастливы, – едва слышно произнесла Той.

– Счастливы? – Тин едва не задохнулась, проговорив это слово.

Она посмотрела в лицо бабушки и вдруг поняла, что не помнит, как та выглядела два, три, пять лет назад. Тин попыталась вспомнить лицо мамы, увидеть его в Той, но все, произошедшее до этого момента, забылось. Она не могла, не хотела верить в то, что происходит, и в то, как это происходит.

– Нет! – рявкнула девушка, поднимаясь. – Я найду Тура и приведу его, где бы он сейчас ни был!

Той открыла глаза и моргнула, как будто хотела, чтобы Тин это сделала, или наоборот? На лице старушки вспыхнул румянец.

– Я приведу лекаря, это не конец, бабушка, держись, умоляю. Ты ведь дождешься меня?

Той открыла глаза, и ее губы дрогнули в улыбке. Она моргнула. Тин этого было достаточно.

Выбежав из дома, она была готова натолкнуться на офицеров, но, к ее удивлению, почти все ближайшие соседи тоже вышли на улицу.

– Вас обманывали столетиями! Вас угнетали, как крыс! – Крик разносился по улице.

Тин остановилась: кого искать Тура или лекаря? Смахнув слезы, она побежала на юг. С каждым шагом тучи сгущались сильнее, дождь пошел стеной.

Она надеялась, что брат все же здесь, что он не такой глупец. Но двери оказались заперты. Из Тин словно выбили воздух, когда она колотила дверь и умоляла Тура открыть, уверенная, что он там. Ведь где же ему еще быть в комендантский час? Тин давно понимала, с кем он проводит время. Слова Той это лишь подтверждали.

Тин закричала. Боль в сердце, в легких перекрывала все. Она не могла успеть к лекарю, но все равно побежала. Руки работали ровно, ноги чавкали по грязи. Тин поскользнулась и только тогда заметила, что все это время бежала босиком. Добравшись до перекрестка, девушка увидела того, кто выкрикивал новости – во всем черном, в маске, с листами бумаг в руках. И вся фигура в каких-то мешках.

– Идите все на площадь и требуйте то, что полагается вам! Столетний обманывал всех вас. Мы не одни! Идите, и мы вам расскажем!

Тин видела, как народ, гонимый голодом, страхом и притеснениями, собирался в небольшие группы. Люди что-то кричали, но Тин не разбирала слов. Она бежала вперед.

– Эй, ты куда? – крикнул кто-то.

Грудь жгло огнем, а ноги стали тяжелыми. Тин прислонилась к забору тяжело дыша, вокруг все кружилось, а ноги отказывались идти дальше. Слюна в горле перекрыла доступ воздуха, и Тин сплюнула. Ей оставалось чуть-чуть до Дома Следствия, а там предстояло свернуть.

– Долой Столетнего! Долой Столетнего!

Тин повернулась и вновь побежала, ей надо было успеть. На площади она готова была выдохнуть, но взгляд остановился на выстроившихся в ряд офицерах.

– Назад! – прокричал голос.

Тин продолжала бежать, даже когда рядом прозвучал свист и она увидела у своих ног стрелу.

– Я… мне к лекарю. – Голос прорывался изнутри хрипло, сдавленно.

Вторая стрела пролетела совсем близко, и Тин почувствовала, как щеку обожгло огнем.

– Моя бабушка умирает, – со слезами на глазах проговорила девушка, отступив на шаг.

– Назад! – За криком Следователя шеренга двинулась вперед. Тин отступила еще, но сзади уже раздавались крики.

– Долой Столетнего!

Она попыталась обойти толпу, но ее сдавливали и сдавливали. Внезапно раздался свист. Тин видела, что стрела летела с другой стороны, не из Дома Следствия. Откуда-то сверху. Толпа остановилась.

– Они убили Главу. – Ужас прошел по толпе жителей.

Ликующий крик разнесся по сторонам, и толпа начала озираться. На крышах домов появились силуэты в масках. Они вскидывали руки и радостно кричали.

– Отступаем! – Офицеры двинулись задом, прикрывая друг друга. Но больше выстрелов не последовало. Цель была одна.

Толпа сзади напирала, началась паника, люди что-то кричали, толкались. Тин показалось, что среди всего этого гомона она слышит Тжи, и она пошла на звук, локтями расталкивая встречных.

– Тжи! Где ты? Тжи! – Тин пыталась найти его в надежде, что вместе они смогут добраться до лекаря и уговорить его помочь.

– Идите домой!

Вот он. Голос Тжи. Тин обернулась на звук и встретилась глазами с человеком в маске.

– Тин? – Вторая фигура в черном грубо оттолкнула какую-то женщину. Раздался голос Тура.

Тин смотрела в глаза брата. Шум вокруг нарастал с дикой силой. Откуда-то вновь раздался звук барабанов.

– Тин, что ты здесь делаешь, почему не с Той? – Тур шагнул вперед, как-то нелепо покосившись, словно у него была сломана нога или он был ранен.

– Потому что она умирает, я искала тебя, а теперь уже не успею, – произнесла Тин и вдруг ощутила в груди пустоту.

Глава двадцать шестая. Таш

Провинция Тэнси. Настоящее время

Таш открыл глаза от того, что кто-то ударил его по щеке.

– Жив?

Он непонимающе уставился на лицо Тожа.

– Если умер, то его меч я забираю себе, – прозвенел голос Тима.

– Так, отошли от него, сынок, ты как?

Таш повернулся набок и почувствовал, как живот, по которому его били, сворачивается тугим