Кровь Десяти - Рия Райд

– Змейка, – начал он, так и не убрав руку с ее плеча, но Корнелия сбросила ее даже проворнее, чем он сделал пару уверенных шагов, заставив ее попятиться к стене.

– В чем дело, мистер Адлерберг, – уже не так уверенно процедила она, – «низменные удовольствия», на которые вы спустили полсостояния, оказались недостаточно низменными, чтобы вас удовлетворить?

Глаза Питера метались по ее лицу. По распахнутым карим глазам, лбу, вдоль которого пролегла мелкая складка, когда она нахмурилась, щекам, что явно против ее воли заливались краской. Он склонился ближе, так, что его губы почти касались ее носа.

– Во-первых, моего состояния хватит на «низменные удовольствия» нескольким поколениям моих потомков. А во-вторых, если бы ты презирала меня чуть меньше, я бы подумал, что дело в ревности. Напрасно, – ухмыльнулся он, заметив, как Корнелия побагровела от ярости, – зачем мучить себя и меня бессмысленными истериками, когда можно просто присоединиться. Я разве отказывался от твоей компании?

Он поднял руку, желая провести пальцами по линии ее лица, как Корнелия огрела его очередной беспощадной пощечиной.

– Скоро мне это наскучит, – выдавил сквозь зубы Питер.

– Ты обещал мне, что никто не узнает о письме! – шипение Корнелии опалило его лицо. – Ты обещал, что не отправишься по указанным координатам! Ты сказал, только идиот последует анонимной указке из письма! – Она сжала лацкан его пиджака и слегка толкнула в грудь. – Ты обещал…

– Я ничего. Тебе. Не обещал, – процедил Питер, выплевывая слова. Он вгляделся в ее лицо. Испуг Корнелии выглядел таким натуральным. Если все это часть игры, он сильно ее недооценивал. – И я не идиот, чтобы заявиться туда в одиночку. Я привел своих людей, и, как оказалось, весьма кстати, потому что там была чертова тьма вооруженных операционок, целое войско, которое чуть не порешало Диспенсера.

Питер вытащил из кармана помятый лист и зачитал первые строчки четверостишия.

– «Тропа, где вспыхнут все огни, Ведет по ложному пути». Там, куда заманили Кристиана, кругом были искусственные мелкие лампы, они его ослепили.

– Значит, письмо и правда было предупреждением? – опешила Корнелия.

– Или угрозой. Эта печать… – Питер ткнул в красный выпуклый круг на оборотной стороне. – Кристиан говорит, это знак Десяти. Они использовали его, помечая таким образом сообщения критической важности. Тот, кто играет с нами, – играет по-крупному. В чем дело? – уточнил Питер, заметив, как у Корнелии задрожал подбородок.

– Это не единственное письмо, – еле слышно сказала она.

– Что?

Она вытащила из кармана брюк и протянула тонкий шершавый конверт – в точности такой же, какой остался у Питера.

– Его передали сегодня утром.

– Кто?

– Лея, – безжизненно констатировала Корнелия. – Принесла прямо ко мне в спальню, сказала, что обнаружила его у входа резиденции. Будто кто-то смог доставить его прямо к порогу.

Питер сглотнул и, схватив письмо, моментально развернул порезавшись о тонкий, острый край. Он тихо выругался, слизав с пальца кровь. Его глаза забегали по строчкам.

«Как некрасиво, дорогая, делиться с другими подробностями нашей приватной переписки. Разве неясно было сказано, что все, что вы читаете, должно остаться между нами?

Моя помощь, как секрет,

Должна остаться между нами,

Ведь если выйдет все на свет,

Вам никогда не скрыться за стенами.

Предательства не выношу вовек,

Прощу лишь раз прискорбную ошибку.

Для ваших слез не хватит рек,

Ведь счастье близких будет зыбко.

Не жертвуйте им просто так,

Жизнь никогда не будет сказкой,

Наводку новую поймет даже дурак,

Делюсь еще одной подсказкой.

Вам стоит думать о кольце

Как дочери империи, как леди,

Забыть о поднебесных пиках и дворце,

Ведь золото всегда дороже меди».

Координат за текстом не последовало, но дата и время указывали на следующую неделю. Подписи также не было, зато внизу алела печать – еще более яркая, чем в первом письме. Питер даже не заметил, как смял в руке жесткий листок. Его губы шевелились в беззвучных ругательствах, и, видят Десять, он бы позволил себе и не такое, если бы Корнелия, смотревшая на него в нервном ожидании, не выглядела такой напуганной.

– Речь о центральном кольце, – заключил Питер. – Тот, кто написал это, желает, чтобы мы забыли об отдаленных землях и кинулись защищать центральное кольцо. Это попытка избавиться от наших войск в отдаленных регионах.

– Считаешь, на этот раз письмо – ловушка?

– Не знаю, – честно признался Питер, вдруг почувствовав себя пугающе беспомощным. Он был так зол… нет, он был просто в бешенстве от того, что кто-то насмехался над ними, заставляя играть в эти проклятые игры. – Обсудим позже, – сказал он, сунув смятое письмо туда же, где лежало второе, и холодно посмотрел на Корнелию. – Собирайся, Эйлер ждет нас в резиденции Понтешен.

Глава 13. Ты такой важный, Эндрю!

Алик был первым, кому я сообщила о Данииле. Через несколько часов он уже был в гостиной и допрашивал брата Андрея с несвойственными ему сухостью и пристрастием. За все это время ожидания Даниил почти не притронулся к своему завтраку и сделал всего несколько глотков чая. Он отказался от комнаты, что я предложила ему в надежде, что он согласится поспать хотя бы несколько часов до прибытия Андрея, и все время провел в гостиной. Он почти ничего не говорил, на все вопросы отвечал коротко, отстраненно и слегка застенчиво, явно взвешивая и обдумывая каждое слово. Он уходил от всех тем, так или иначе касающихся матери и их семейных взаимоотношений, но когда Алик упомянул об их с Андреем детстве, нерешительно поднял на него взгляд и слегка покачал головой.

– По правде говоря, я плохо помню то время, милорд Хейзер. Мне было около четырех лет, когда Андрей отправился на Кальсион к его светлости Нейку Брею. Но я бы хотел знать все, о чем вы меня спрашиваете. Я бы хотел знать своего брата.

В его глазах промелькнуло что-то, что я не могла разобрать. Тем не менее он оставался вежливым и учтивым, в его голосе даже слышалась несвойственная Андрею мягкость, в отличие от тембра Алика, который отдавал металлическими нотами. Даниил, казалось, все понимал – и холодную настороженность Алика, и то, что из-за него и он, и я так и остались без сна. Из-за всего этого он явно чувствовал