Кровь Десяти - Рия Райд

Их бы хватило, чтобы купить целый магазин белья, но Кристиан не привык мелочиться, особенно когда чья-то непрошенная рука норовила залезть ему в штаны. Он залпом допил пунш, вскочил с кресла и, случайно опрокинув его, едва удержался на ногах. Кристиан собрался рвануть на поиски Питера, но в ужасе попятился, когда прилипалы Пако окружили его со всех сторон. Они стеклись к нему со всей обители, и теперь он ошарашенно ловил на себе возмущенные взгляды с других столов.

– Милорд, у меня тоже нет белья, – жалостливо заскулила одна из них.

Боже… Кристиану пришлось всунуть ей несколько монет прямо в лифчик, так как он даже не смог разобрать, где ее руки.

– И у меня…

– Я дам вам гораздо больше, милорд, все, что попросите.

– Освободите проход? – с надеждой спросил Кристиан.

– Конечно, – растерянно заверила одна из прилипал. – Но перед этим могу ублажить вас ртом, если будет угодно.

– Не будет.

Кристиан всунул ей деньги и уже был в шаге от того, чтобы использовать свою силу и раскидать посланниц Пако по обители, когда толпа прилипал, слава Десяти, наконец выплюнула его где-то недалеко от входа.

Кристиан пошатнулся, осмотрел свой мятый костюм и рубашку, что осталась без нескольких пуговиц, и мысленно поклялся, что убьет Питера, как только до него доберется. Он отыскал глазами Пако и уже собирался высказать ему все о его заботе и вытрясти местонахождение Адлерберга, когда рядом с ним промелькнул всполох знакомых светлых волос. Кристиан не поверил своим глазам.

– Корнелия?

Он поспешил за ней, пробираясь между столов. Какого черта? Что она здесь забыла?

– Мисс Нозерфилд!

Корнелия не обернулась. Она ловко маневрировала в узких проходах и даже ни разу не оглянулась, когда кто-то из нетрезвых гостей пытался перехватить ее по пути. Кристиан едва поспевал за ней, шатаясь на неустойчивых ногах.

– Корнелия!

Он же не сходит с ума? Он был почти уверен, что перед ним мисс Нозерфилд. Тот же профиль лица, те же волосы, присобранные по бокам, фигура – по крайней мере, со спины. Кристиан выскочил за ней из главного зала, взлетел по лестнице и поспешил по коридору. Корнелия остановилась у одной из дверей и осторожно постучала.

– Корнелия!

Кристиан почти настиг ее, когда дверь распахнулась и на пороге показался Питер. На нем не было рубашки, его волосы были влажными и взъерошенными, а на шее алели многочисленные следы женских ласк.

– Ну наконец-то! – процедил он, потянув ее на себя. Даже не захлопнув дверь, Питер дернул за язычок боковой молнии, и ее платье соскользнуло и упало у его ног. – Слишком долго. Обычно никто здесь не заставляет меня ждать.

– Какого черта? – скривился Кристиан.

Заметив его, Питер изменился в лице. Его гостья обернулась, и Кристиан понял, что принял незнакомку за Корнелию. Но куда больше его поразил вид на по-настоящему роскошно обставленную спальню, где в кровати Питера ожидали еще по меньшей мере две «Корнелии».

– Да ты издеваешься, – обомлел Кристиан.

Губы Питера зашевелились, бормоча беззвучные проклятия.

– Пако обещал заняться твоим досугом, – процедил он.

– Подослав ко мне дешевую и озабоченную пародию моей будущей жены?

– Дешевую?! – усмехнулся Питер. – Ты хоть знаешь, сколько стоят те фокусы, когда она доводит тебя языком?

Кристиан был в секунде от того, чтобы прям там, перед тремя голыми Корнелиями наглядно показать, до чего его довел язык Адлерберга, как его взгляд случайно зацепился за торчащее из его кармана письмо. Он схватил сложенный вдвое конверт, развернул его, быстро пробежавшись глазами по строчкам. Его глаза вновь остановились на алой печати, и Кристиан ощутил, как у него из-под ног уходит земля.

– В чем дело? – настороженно уточнил Питер.

– Корнелия не соврала, когда сказала, что письмо старое, – похолодев, признал Кристиан, – это либо восхитительная подделка, либо…

– Либо?

– Ему куда больше десяти лет, а тот, кто передал его, – настоящий злой гений. – Кристиан провел пальцем по выпуклым темно-бордовым линиям. – Я понял, откуда знаю эту печать и почему ее нет ни в Сети, ни в каких-либо архивах.

– И откуда? – напрягся Питер.

– Из воспоминаний Десяти. Это их печать, и они использовали ее в редчайших случаях, в основном как скрытый код для общения между собой.

– И что он означал?

– Они называли его galrif. В древнеаиранском у galrif два значения. Первое – «критическая важность», а второе…

– Катастрофа, – сквозь сжатые зубы закончил Питер.

Адлерберг поднял голову и кивнул.

– Нам нужно срочно найти Корнелию. Кто бы ни передал это ей – он нам не друг.

* * *

Я переступила порог резиденции и замерла, с изумлением обнаружив два длинных ряда прислуги, что выстроилась по обе стороны от входа – от двери до другого конца парадного холла. Макс повел меня мимо них, по очереди представляя каждого, но я не запомнила ни одного имени. Их лица сливались и путались. Присутствующие покорно склоняли головы, когда я следовала мимо по ярко освещенному холлу. Здесь были даже дети.

– К чему все это? – растерянно шепнула я Максу. – Не было необходимости собирать всех здесь посреди ночи.

– О, это было их собственное желание. Все эти семьи служат вашей много лет, – пояснил Макс. – Они не прекращали это делать, даже когда земли Понтешен перешли в ведомость Галактического Конгресса.

Это должно было мне польстить, но я ощутила куда большее облегчение, когда мы оставили холл позади. Макс повел меня по бесконечным комнатам резиденции. Темным, но просторным и обставленным так, будто в них никогда не прекращалась жизнь, но она прекращалась, – по словам Макса, здесь бывали лишь операционки, чтобы убрать пыль, – и от этого мне вдруг еще больше стало не по себе.

– Это кабинет Элиаса Понтешен, – с воодушевлением сказал Макс, распахнув очередную дверь. Его лицо вдруг помрачнело. – Когда Анна ожидала, что резиденция будет захвачена Константином Диспенсером, она велела очистить ее, избавить от всего, что принадлежало семье. Ему не досталось ничего, – с мрачным удовольствием сказал он, – но когда Конгресс взял контроль над Ландером, мы вернули все как было. Точь-в-точь как при их жизни.

Макс улыбнулся, но его улыбка вышла странной и искусственной, будто кто-то натянул уголки губ за невидимые нити.

– Мне говорили, Элиас часто проводил здесь встречи, – сказал он, глядя на большой гладкий стол с подключенной панелью, одиноким блюдцем с чашкой и раскрытым портсигаром, будто Элиас и был здесь, – и говорил никогда не зашторивать окна до конца. Он просил закрывать их ровно на три четверти, чтобы солнце падало только на правую часть стола…

– Анна, dash’[35], ты что-то хотела?

Я подняла глаза и