Кровь Десяти - Рия Райд

Во-первых, Корнелия ни разу даже не упомянула о том, что намерена следовать указаниям в письме, и не призывала делать это и Питера. Она никак не могла быть уверена, что он отправится сюда без нее. Во-вторых, она выглядела до ужаса напуганной, когда Питер сообщил, что не имеет к письму никакого отношения. Это, конечно, могло быть игрой, но тогда она была просто восхитительной актрисой. Во-третьих, воспоминания Корнелии проверяла Мария и не нашла в них никакой связи с Вениамином.

К тому моменту, как корабль приземлился на Ниргасе, у Питера страшно разболелась голова. Ему хотелось вырвать собственные мозги и растоптать их, чтобы не думать ни о Конгрессе, ни о Корнелии.

Эгельское вино разморило его, и до него наконец дошло, как Кристиан мог не заметить такой конской порции алкоголя. Очевидно, Милли расщедрилась на него лишь на последних двух стаканах, когда тот был уже достаточно пьян, чтобы это заметить. Питер мог посмеяться над тем, что даже когда он не искал забвения в вине, и вино, и забвение находили его сами, но ему совершенно не было весело. Впрочем, он всей душой надеялся, что обитель Пако сможет это исправить.

Кристиан окончательно опьянел и едва держался на ногах, когда Питер вытащил его из корабля и они направились к таверне.

– Куда мы идем? – оглядываясь по сторонам, спросил Диспенсер. Он потер глаза и еще раз осмотрелся, пытаясь сконцентрировать взгляд на чем-то одном и признать место, в котором оказался. – Мне нужно в Данлийскую резиденцию. Изабель…

– Мы почти добрались, – заверил Питер. – Просто заскочим к моему другу. Быстрое дело, на пару минут.

– Твой друг живет в подвале? – усомнился Кристиан, в последний момент остановившись перед лестницей и покачнувшись.

– Он известный филантроп, все отдает страждущим, – сообщил Питер, помогая ему спуститься.

Брови Кристиана взлетели на лоб.

– И ты что, помогаешь ему в благих делах?

– Ты даже не представляешь насколько, – со всей серьезностью отозвался Питер.

Кристиан, казалось, был впечатлен. Питер заметил, как прояснился его взгляд, когда он неожиданно замер перед дверью и посмотрел на него с искренним удивлением.

– Честно говоря, я всегда был о тебе куда худшего мнения, – вдруг сказал он. – Я думал, ты не особо чуткий.

– Я очень чуткий, – спешно заверил Питер, схватившись за ручку двери, но Кристиан его остановил, придержав за рукав.

О Десять, только не это, вздохнул Питер. К великому огорчению, он очень хорошо знал этот взгляд. Расслабленный, проникновенный, будто даже немного печальный. Главный признак, что стадия опьянения перешла из активной фазы в фазу задушевных признаний. И одно из них грозило вот-вот сорваться у Кристиана с языка.

– На самом деле, я всегда думал, что ты тот еще самовлюбленный кусок дерьма, знающий толк лишь в выпивке и юбках, – заплетающимся языком пробормотал Кристиан, когда Питер в нетерпении уставился на него. – Что эмпатия и честь тебе не знакомы. Но сегодня ты почти что спас мне жизнь, – будто бы даже смутившись, добавил он. – И, как оказалось, тебе не чуждо и милосердие. Мне жаль, что я так ошибался.

– Я всегда думал, что ты ублюдочное отродье дьявола, заточенное в убогом блеклом тельце, – перед тем как распахнуть дверь, Питер с пониманием потрепал его по плечу. – Так что я тебя прощаю.

* * *

Я знала, что окажусь на Ландере – рано или поздно. С того момента, как я проснулась в Диких лесах, все дороги вели сюда – в резиденцию Понтешен, и, с какой-то стороны, сейчас казалось даже странным, что мой путь затянулся так долго.

Когда местная стража приветствовала меня у трапа, здесь была уже глубокая ночь. Теплый влажный воздух оседал на коже мелкой испариной. После долгих месяцев, проведенных вначале на ледяном Мельнисе, а потом – в дождливых Диких лесах и на холодном, вечно пасмурном Тальясе, Ландер казался непривычно жарким.

Он был таким знакомым, будто я провела тут всю жизнь. Запахи, звуки, даже то, как глухо звенела плитка под ногами, – все до мельчайшей детали вспыхивало на задворках сознания глубоко осевшими воспоминаниями. Вдалеке доносились гортанные вибрирующие завывания, похожие на охрипший рев. Они долетали волнообразными раскатами с перерывами в пару минут. На это время все вокруг погружалось в тревожную тишину.

– Это… – начала я.

– Рейхисы, – подхватил стражник, что сопровождал меня до резиденции.

– Они всегда так кричат?

– Вообще-то нет, ваша светлость. В это время они обычно спят, но сейчас они проснулись, потому что, полагаю, чувствуют вас.

– Чувствуют меня?

– Вашу кровь. Они привязаны к Понтешен кровью, вы об этом не знали?

Я знала, просто не думала, что связь и вправду такая прочная. Разумеется, я изучила все, что было известно о рейхисах – главном достоянии и символе дома Понтешен. Когда-то в прошлом, до того как Десять подчинили себе всю обитаемую галактику, они были разумной расой Ландера. Когда Валентин Понтешен брал планету, он уничтожил почти всех рейхисов, но оставил себе несколько особей, подчинив их сознание и связав их своей кровью, – чтобы они были верны лишь его дому. Честно сказать, до этого момента я думала, что это лишь легенды.

– Полагаете, они признают меня?

– Уже признали, миледи. Они взывают к вам. Мы заботились о них, пока они ждали вас все эти годы. Сначала мой прадед, потом мой дед, дядя, отец – моя семья служит дому Понтешен очень давно.

У меня пересохло в горле от волнения.

– Ждали меня?

Стражник выглядел немного смущенным. Дорога до резиденции подсвечивалась изнутри, но, кроме этого, здесь не было никакого освещения. Я не могла разглядеть своего сопровождающего до того, как он осмелился повернуться ко мне. Он оказался очень молодым. Я бы дала ему не более двадцати лет, хотя изначально – по уверенной решимости, с которой он отдавал приказы остальной страже, и тембру голоса – он показался мне гораздо старше. Продолговатое, немного вытянутое лицо с нависающими, близко посаженными бровями, такой же узкий прямой нос, короткие светлые волосы липли ко лбу.

– Мы надеялись, что чудо однажды произойдет, – уклончиво ответил стражник. – Ходили разные слухи. Но когда мы узнали о Мельнисе и о вас, то молились, чтобы этот день настал и вы вернулись домой. Мы волновались и наблюдали за вами все это время. Ландер, как и рейхисы, не может существовать без Понтешен вечно. У вас много друзей, ваша светлость, очень много. Полагаю, о большинстве из нас вы даже не подозреваете.

Я вдруг поняла, что мне напомнили его слова. Примерно то же самое сказала мне Амелия Ронан перед