Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

Ладно, пока информация кажется сомнительной. И у меня имеются иные дела.

Огненный аспект бурлил прямо посреди леса, деревья скукожились от Скверны и жара, снег вокруг растаял. Огненная сфера покачивалась над землёй в нескольких метрах. По ней пробегали протуберанцы, а иногда изнутри вырывались огненные фонтаны. Охотники наблюдали за аномалией издалека.

Сам глава Вольных курил неподалёку. Когда он увидел меня, то отлепился от ствола дерева и ловко выбил трубку. Я направил коня к нему, кивнул в приветствии.

— Я всё спросить хотел, ваше сиятельство, а для чего вам эти штуки? — поинтересовался бородач. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь найти хоть что-то общее в рубленом суровом лике охотника и его дочери. Видимо, Надя пошла в мать.

— В хозяйстве пригодятся, — уклонился я от прямого ответа, после чего перевёл взгляд на сферу. Выглядела она красиво. И в тот момент, когда я смотрел на неё, один из охотников протянул к ней палку. Огненная стихия рванулась изнутри шара, в один миг сожрав предмет и перекинувшись на экспериментатора. Воина мигом окатило водой от ближайшего стихийника. Мокрый боец изумлённо разевал рот, пытаясь протереть лицо. Товарищи заржали, и почти сразу от одежды охотника повалил пар.

— Хорошо, что жив остался, — крикнул ему Вепрь. — Я видал истории и грустнее, Скала! Не суй свою палку куда не попадя, дурак!

Хохот стал ещё громче.

— Да я чего, я ничего. Оно само как-то, — сипло ответил виновник веселья.

Я двинулся к аспекту. И тут на загривке зашевелились волосы, тело напряглось, а когда вокруг заколыхались всполохи раскачиваемого дара — тело само бросилось в сторону, закрываясь каменной бронёй.

В пяти метрах от меня раскрылся портал, истекающий зелёной слизью, а из него на нас прыгнула католическая монахиня с мертвецки бледным потрескавшимся лицом. Рот её разинулся, исторгая дикий вопль. В место, где стоял монстр, ударило несколько огненных шаров и ледяной шип, но тварь уже сместилась. Вепрь попытался встать между мной и ней, закрывая щитом, однако могучего бойца снесло, как шляпку гриба под ударом сапога. Ломая деревья, лидер Вольных отлетел метров на десять, а щит — ещё на пять.

— Танцуй! — заорала на меня монахиня, брызжа зелёной слюной. — Танцуй!

И сама задёргала руками, словно сломанная кукла, уклоняясь от обстрела охотников будто играясь с ними.

— Женщина, я не танцую, — глухо сказал я чудовищу.

И оно с воплем бросилось на меня. Костлявый меч обрушился на мою выставленную руку, после чего из живота твари выстрелил шип. У меня лязгнули зубы. Несмотря на земляную броню, удар отбросил на несколько метров назад. Хорошо, что не попались ещё и деревья. Я приземлился в снег, касаясь левой рукой твёрдого наста и не спуская взгляда с монахини. Портал закрылся.

Что ж, хотя бы подкреплений не будет.

Каменная броня на груди пошла паутиной трещин, ребра болели, но я демонстративно небрежно стряхнул с себя повреждённую защиту, тут же нарастив новый слой из поднятой земли. В тыл монахине выскочило двое вольных, встав плечом к плечу. Эти сработали комбинацией воды и воздуха. Однако тварь ушла вбок так резко, будто её дёрнули за верёвку. Ледяные шипы, разогнанные воздушником, прошли сквозь то место, где она была мгновение назад, и с сухим стуком воткнулись в обгоревший ствол.

Слева снова жахнули пламенем. Огненный шар всё-таки задел тварь и остатки рясы вспыхнули пламенем, но монахиня даже не заметила смертельной магии. Она развернулась к ближней группе и выплюнула короткую очередь костяных шипов. Три ушли в снег, один разбился о щит, ещё один вошёл в бедро крепкого охотника, пробив щит. Воин грохнулся в снег, шипя проклятья. Его почти сразу же подхватил товарищ, а ещё один поднял над ними мутноватый купол защиты.

— Скала, левее! — Вепрь, поднявшись, ковылял к нам, но встревать не спешил. Умный мужик: понимал, что во второй раз щитом её не остановит.

Тварь снова нашла меня взглядом. Мне не нравилось, как она это делала — не как зверь, выбирающий добычу, а как человек, у которого есть приказ.

Я поднял руку, и в полутора метрах перед монахиней земля вспучилась, выбросив грубый частокол каменных зубьев. Тварь врубилась в него на полном ходу, костяной меч смахнул две верхние пики, но остальные сбили её с линии полёта. Её крутануло, ряса зацепилась за камень, и на короткий, очень удобный миг чудовище потеряло скорость.

Из-за деревьев вылетел один из охотников, поднырнул под костяным мечом, рубанул по ногам под рясой, однако клинок прошёл сквозь воздух, срезав гнилую ткань.

Летающая тварь захохотала, ещё один шип врезался в плечо охотнику, но почти сразу того накрыло несколько щитов, а поток пламени ударил в уродливое лицо осквернённой твари. Та зашипела и устремилась ко мне, а я распрямился, выпуская Скульптора. Хорошо, что вспомнил про него. Так-то давно пора было пополнить коллекцию.

На этот раз мой Тёмный Попутчик кочевряжиться не стал, перехватил безногую монахиню в полёте и принялся кромсать осквернённую плоть, обращая её в камень. От чудовища повалил зелёный дым, истошно вопя, оно пыталось вырваться из невидимых пут, но движения его становились всё медленнее, пока скульптура висящей в воздухе искажённой монахини не погрузилась в снег. Мой внутренний творец ухитрился замаскировать точку опоры в обрывке рясы, не потеряв сам образ полёта. Каменное лицо монахини гневно кричало, одна рука была протянута к зрителю, и скрюченные пальцы напоминали звериную лапу.

Над проплавленной поляной повисла тишина, в которой было слышно только шипение тающего снега и чью-то ругань за деревьями. Кто-то шумно выдохнул. Кто-то, наоборот, впервые за минуту вдохнул.

Эхо неплохое.

Я мельком оценил состояние раненых, убедился, что оба уже получают помощь, а затем повернулся к Вепрю. Лысый бородач тяжело перебирался через высохшие заросли и тащил за собой уже подобранный щит.

— Ты как? — спросил я его.

— Прекрасно. Но что это такое было, ваше сиятельство? Что за порталы такие?

Я пожал плечами. Ничего подобного не видел. Интересно, как часто теперь придётся с таким сталкиваться? Как с этим бороться? Чёрт…

— Тварь-то какая чудная, а, — прокомментировал Вепрь, вглядываясь в черты монахини. Его вдруг передёрнуло. — Ужас.

— Почему ужас? По-моему, неплохо получилось, — заметил я.

— Да я не про это, ваше сиятельство. Обидно. Божий человек ведь был, и всё равно Скверной заразился. А у меня к ним особое отношение, знаете ли.

— Почему? — я прикинул, как вывозить статую в Томашовку. Машина не пройдёт. Надо аспектом гнать до дороги.

— Да семейное, — огорошил Вепрь. —