Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

Снегов подался вперёд, прищурившись. Вепрь зашевелил губами, словно считал про себя, затем цокнул языком и почесал бороду.

— Поделись расчётами, — попросил я.

— Да это о другом, ваше сиятельство, — встрепенулся он, уселся ровнее. — Что там по стражам?

— Стражи агрессию не проявляют. Один из них даже играл со сталкером. В слова, — спокойно заметил я. Витязь выдохнул в изумлении, а я добавил:

— Кстати, проиграл.

— Это безумие, — помотал головой Снегов. — Безумие. Что случилось, Михаил Иванович? Почему в один момент стало всё так сложно? Раньше ведь если я видел Скверну, то знал — она желает только моей смерти. Всё её существование заключается в ненависти ко всему живому. Это просто и понятно.

— А ещё вы смогли вытащить человека из неё, — добавил Вепрь. — Тут всё сильно сложно становится, ваше сиятельство. Я мужикам сказал чётко, чтобы смуту не сеяли. Но всё же… Слухи не истребить. Вопросов всё больше. Многим, правда, вся эта ситуация как до Мадрида поганого, но уже есть люди, что подумывают о том, чтобы покинуть границу.

— Не мешай таким людям, — обратился я к лидеру Вольных. — Осуждать их не могу, у каждого свой кодекс. Охотника, императора или зубного мастера — неважно. И свой путь.

— Тоже справедливо, — кивнул Вепрь. — У меня прежде было несколько десятков, а теперь дело дошло до сотен. Небольшое сокращение и правда не повредит. Остальным же главное — опору найти под ногами. Мне, скажем, всё равно: живые они или нет, разумные или не очень. Я много видел бед от них, какая там под шкурой нежная фиалка прячется — думать не собираюсь. Буду убивать, потому что иначе убьют нас. Простите заранее.

— Опору найти очень просто, — чуть жёстче сказал я. — Твоя позиция мне по душе. А тем, кто сомневается, запиши в подкорку следующее: да, может быть, мы имеем шанс кого-то вылечить. И вылечим, если удача нам улыбнётся. Это дело благое. Но рисковать своей жизнью ради этого запрещено. Тем более, что гарантий на спасение никаких нет.

— Сделаем. Так может сразу всех валим и всё? — поинтересовался Вепрь. — Тот белёсый вроде бы и пошёл на встречу, но то, что у вас там в подземельях его явно испугало. Сами не пойдут, тогда чего зря время терять?

Люций вздрогнул при слове «подземелья» и поёжился.

— Повторю, мне твой подход нравится, — согласился я. — Однако если есть шанс вытащить кого-то из Скверны, то почему бы так не сделать?

— Ну, если так, то, конечно, — буркнул Вепрь. Я подошёл к карте, оглядывая её.

— Возвращаясь к вашему вопросу, Станислав Сергеевич, — не оборачиваясь сказал я. — Насчёт того, что происходит. Вы можете счесть меня параноиком, но мотивы Скверны не меняются. То, что сейчас перед нами разыгрывается — спектакль. Полагаю, дело в том зелёном свечении, что мы наблюдали месяц назад. После этого выброса ситуация вышла за пределы моего понимания, остались только догадки.

— Вы такого не видели прежде? — осторожно спросил витязь.

— Нет.

Вепрь покосился на благородного воителя, мол, что за вопрос, затем взял из вазочки ещё одно яблоко и с остервенением вонзился в него зубами.

— Может, тогда отпускать их? — предположил Снегов. — Тех, кто не хочет очиститься.

— И усилить возможную армию Скверны идеальными бойцами? Разумными тварями высокого ранга? — покачал головой я. — После уничтожения Сердца Скверны — у Стражей рвётся привязка к Колодцу. Поэтому, когда мы очищаем землю и не трогаем стерёгшую её тварь, то просто спускаем чудовище с поводка. Отсюда оно уйдёт, а потом выберется из Изнанки в районе Чернигова, например. Там тоже живут люди.

— А в чём вопрос-то? — подал голос Люций. — Предлагаем альтернативу, либо в подземелья, либо на меч. Раз разумные, пусть сами выбирают. Но я на стороне Миши, хотя он, как мне кажется, излишне гуманен. Я слышал Скверну. Это всё ложь. Вепрь прав.

— Слух не вернулся, кстати? — обратился к нему я.

Он помотал головой.

— Насчёт тебя, — повернулся к Снегову Люций, — ты слишком сомневаешься для солдата.

— Вы, — холодно отрезал витязь. — Если Михаил Иванович вам дозволяет такое обращение, значит, вы заслужили его доверие. Моё — нет.

Вечный выпрямился со слегка недоумённой усмешкой:

— Простите, ваша доблесть. Так вот, ваша доблесть, по-моему, вы слишком сомневаетесь для солдата. Если вы, ваша доблесть, столкнётесь с врагом, то будете размышлять о том, как его будет оплакивать мать или же дети — или же убьёте? Ведь можно брать в плен. Можно вообще никого никогда не убивать. Нюхать цветочки, бегать по полянкам голышом.

— Вы смеётесь надо мной? — вежливо осведомился Снегов, чуть подавшись вперёд.

— Немножко. Если хотите, можете разрубить меня надвое, — пожал плечами вечный. — Надеюсь, вам полегчает.

— Так, хватит, — прервал их перепалку я. — Но это хорошо, что вы так сблизились. По моему плану будете работать в паре. Одного Люция отпускать, как оказалось, задача рискованная.

Бессмертный вздохнул.

— Михаил Иванович, чем я вас прогневал? — почти обиделся Снегов.

— Вы лучшие мои бойцы. Будете друг друга уравновешивать. Вепрь, организуй им прикрытие. Нужны те, кто в сомнениях не замечен, и кто держит язык за зубами. Сам понимаешь специфику Люция.

— Понимаю, — кивнул бородач. — Не понимаю только, почему вы относитесь к его способностям как к должному. Но хозяин — барин.

— Спасибо, Вепрь. Теперь вернёмся к теме. Региону нужна энергия. Больше земли, больше мощностей, больше возможностей, всё просто. Это наше будущее. Возможно, будущее человечества.

Я остановился у карты. Работы, конечно, невпроворот. Большие города сейчас настоящие рассадники разнообразных тварей, излишний гуманизм в их отношении неоправдан. Но если солдат начинает сомневаться, рубить или не рубить чудовище — он перестаёт быть солдатом.

А вот это уже может оказаться проблемой.

— Итак, что я хочу от вас, — размеренно начал я.

План был несложный. Почти как в стратегической игре, где надо закрасить часть вражеских поселений в свой цвет и тем расширить свою виртуальную империю. Вот только здесь земля была реальной. На которой можно строить.

Мы разошлись только вечером. И сразу после этого я отправился в «Логово» перекусить. Завтра утром должен был приехать специалист из Минска, отправленный Орловым. Граф, управляющий Тринадцатым Отделом, до сих пор находился где-то на границе с Китаем, однако на разговор со мной отреагировал со всей серьёзностью и даже изъявил сожаление, что не может явиться лично. Ибо очень интересна ему оказалась расширяющаяся дыра в земле.

Меня же она напрягала. Никогда прежде такого не видел, а, значит, ничего хорошего это мне не сулит.

На улице валил снег — крупный, ленивый. Такой вводит в состояние оцепенения коммунальные службы, не ожидающие чего-то