Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

Асуры, стараясь продемонстрировать тёмную энергию. Но от ужаса у него не просто дрожали руки и заплетался язык – ему не удалось высечь ни единой искорки, отчего безразличный к близнецам Ланбэй-хан и пренебрегающий ими старший брат лишь отмахнулись от Хао.

– Асура, не вмешивайся! Всё будет хорошо! – намеренно назвав брата своим именем, предостерёг его Асура, когда его утаскивал Кухань.

Это выглядело ужасно. Вэй Учэнь невольно посочувствовала близнецам, которых в общине либо игнорировали, либо кидали на них пренебрежительные взгляды. Хао никак не удавалось прокрасться тайком к Асуре: того постоянно ловили охранники, а в один день его перехватил Кухань, избив на глазах у многих людей.

– Вы два отродья, погубивших нашу матушку и, что более важно, нашу хатун[67]! – с пренебрежением прикрикнул Кухань, придавив плюющегося кровью Хао ногой к земле. – Только потому, что ты не представляешь угрозы, хан пощадил тебя. Я лично убью твоего брата, а если ещё раз попытаешься его освободить, я привяжу тебя к лошадям, и они разорвут тебя на части. А твой милый братец будет наблюдать за этим, и потом настанет его очередь. Знай своё место и будь благодарен великому хану!

Хао напоминал маленького волчонка, скалящегося в отвращении и ненависти, пока по его подбородку стекала кровь. Во тьме наступившего вечера, под тусклым светом от огней он выглядел жалко и одиноко, но, казалось, готовился противостоять Куханю. Однако тот внезапно отвлёкся на что-то и, сплюнув, отступил.

Местные жители также поспешили разойтись, как только закончилось представление, и единственным, кто не побоялся подойти и помочь Хао, оказался молодой мужчина в белых одеждах, только-только вышедший из юношеской поры.

– Г-господин Шуан… – прохрипел Хао, отчаянно пытаясь самостоятельно встать с земли, но из-за суетливости и боли он только свалился обратно.

Шуан Тянь смотрел на него с сочувствием и грустью, придерживая за хрупкие плечи. Вэй Учэнь не знала почему, но она будто чувствовала, как Хао хотел предупредить его: если он не отойдёт, то племя обозлится на него. Но в итоге, с трудом сдерживая накатывающие слёзы, он прохрипел надрывающимся от отчаяния голосом:

– Помогите нам… умоляю, господин… спасите моего брата… помогите… помогите…

Голос рассеивался в тумане сновидений вместе с образами людей. Вэй Учэнь уже не первый раз наблюдала картины из прошлого Хао: невидимая связь, возникшая из-за ритуала, переплела их духовные энергии, которые тянулись друг к другу, словно частицы одного целого. Она видела прошлое Хао через его воспоминания и наблюдала эпизоды из своей жизни, которые вызывали смятение и насторожённость. Неужели всё действительно происходило на самом деле и её так многое связывало с этим человеком?

Как-то не укладывалось. Но с каждым разом, раскрывая тайны былого, словно засохшую рану, Вэй Учэнь читала его как открытую книгу, стараясь разглядеть сквозь яростный характер и ненависть обиженного судьбой ребёнка. Несмотря на отчуждённое отношение окружающих, в детстве Хао был достаточно добрым и сострадательным. Однако после случая с Асурой, которого избили бамбуковыми палками и заморили голодом в запертой хижине, он изменился. Из щенка превратился в волчонка, кусающего любую руку, которая бы к нему ни потянулась.

Что ещё делали с Асурой, оставалось загадкой для Вэй Учэнь. Она, как и Хао, многого не видела, но в редких фрагментах воспоминаний отмечала, что тот стал замкнутым и неразговорчивым, почти не реагируя на других. Собственная семья хотела замучить Асуру до смерти, предварительно сведя с ума от боли и унижений.

Недаром людей из юго-восточных общин считали дикими племенами варваров.

– Помогите, помогите…

Доносящиеся сквозь туман слова побудили Вэй Учэнь лучше сосредоточиться на окружении. Она почувствовала, как лицо скрыла маска из костяного птичьего черепа, что говорило о близости чужого сознания. Мальчишеский голос скрывался в тумане, и Вэй Учэнь не хотела тратить время на его поиски, властно взмахнув рукой и разогнав защиту чужой разбитой души.

Вместе с поднятым ветром по тёмной земле покатился мальчишка, удивлённо вздохнув. Вэй Учэнь решительной и неспешной походкой направилась к нему, наблюдая за десятилетним Хао, лицо которого едва ли скрывала потрескавшаяся маска из змеиного черепа.

– Ты!.. – стоя на четвереньках, не то удивлённо, не то злобно воскликнул Хао, запрокинув голову.

Похоже, его ничуть не настораживало, что он пребывал в обличье ребёнка. Его дух настолько ослаб, что Вэй Учэнь не составило бы труда уничтожить его за счёт онейромантии. После того как она поглотила силу, хлынувшую из Разлома, в ней горело пламя, способное сжигать города. Протянув руку, Вэй Учэнь всерьёз подумала испепелить душу человека, глазами которого она столько дней наблюдала за своей жизнью во снах.

Но что-то болезненно скрутило внутренности, словно сама сила, что переплела их красной нитью судьбы, воспротивилась её решению. Вэй Учэнь чувствовала, что духовная энергия Хао находилась в ужасном состоянии, он мучился от искажения ци, и, если сейчас же не успокоить потоки в меридианах, он умрёт.

Опустившись перед ним на колено, Вэй Учэнь с бдительной внимательностью заглянула в глаза Хао, в которых горело яростное пламя. Вот уж действительно маленький волчонок, что невольно позабавило её. Протянув руку и побудив Хао отстраниться, она никак не отреагировала на насторожённый жест, уверенно накрыв открытую часть лба ладонью.

– Я могу убить тебя или спасти. Что же выберет этот достопочтенный?

* * *

В зале долгое время висела напряжённая тишина. Вэй Лу с нервозностью и лёгкой печалью посмотрел на палочку благовоний, успевшую полностью истлеть, отчего ему самому стало крайне некомфортно.

– Мы так и будем сторожить пень в ожидании зайца[68] или начнём разговор?

– Да с таким терпением ни одной битвы не выиграть. Удивительно, как ты не испортил весь план по осаде Бянь Сэ Лун, – недовольно, с нескрываемым пренебрежением отметил Вэй Лу, придирчиво скосив взгляд.

– Чего сказал?!

– Вот незадача, ты ещё и глух, как старик на последнем издыхании.

– Я тебе сейчас уши оторву, если ещё раз что-то скажешь!.. Ай!

– Замолчи уже, Бянь Цян[69], – несильно хлопнув молодого мужчину по макушке веером, раздражённо вздохнула Яо Мэнцзин. – Горный козёл издаёт и того меньше шума, чем ты, учись терпению. Как тебя только лисица с таким нравом не съела?

– Ты мне ещё покомандуй, – пробормотал Бянь Цян, угрюмо потирая голову.

– Тем не менее господин Бянь прав, – вмешался в разговор Юэ Мэй, – мы уже достаточно долго ожидаем госпожу Вэй Учэнь.

– Мы не можем начать без неё.

– Можем, раз здесь находится её супруг, – возразил Юэ Мэй. – Теперь перейдём к делу.

Вэй Лу уже с надеждой обернулся к Синь Юю, ожидая, что тот вставит своё слово, однако он