Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

начальства. И, демонстрируя верность – до раболепия – каждый будет рад поставить подножку начальнику. Умных и честных вы изведёте полностью, а остальные окажутся неспособными к любой работе, кроме раболепствования и воровства.

Демонизировав изгоев, вы начнёте валить на них все ваши – ваши личные – грехи. Чтобы система не сломалась из-за гистерезиса, из-за застревания в одной точке, придётся периодически встряхивать систему локальными кризисами – провоцировать мелкий скандал, менять новостную повестку, запрещать то одно, то другое, сбрасывать к изгоям вчерашних друзей. Не забыв, конечно, присвоить их имущество.

Народ, запуганный, разрозненный, потерявший ориентиры – идеальные рабы. Такими можно править легко, но чем вы собрались править? Безвольные рабы не могут быть эффективными. Без горизонтальных связей, смертельных для вас, невозможны ни наука, ни бизнес, ни прогресс. Эти существа, ваши подданные, сохранят только одну способность – натягивать улыбки и махать флагами на митингах, на которые их согнали. Вы сами уничтожите свой народ, а с ним – и свою страну. Стада зомби не прокормят вас, не будет ни экономики, ни налогов. Они даже размножаться перестанут.

Но в среднем всё будет замечательно.

Я не питаю надежды, что вы остановитесь до полного краха – это ваш выбор. Я понимаю, отцов и родину не выбирают. Но Хосе, ты математик и ученик Курамото, ты должен знать. Есть только одна устойчивая фаза синхронизации. И если ты решишь остановить путь своей страны в пропасть, ты знаешь, что нужно сделать.

Стабильность – это не стабильное разрушение, а стабильное развитие. Для него нужны свобода, разнообразие, защита от грабежа – вашего своевольного грабежа – и от вашей постоянной лжи.

Мы показали вам, как построить тот дом, который вы хотели. Дом, который рухнет. Но рухнет без нас. И вы знаете, как его спасти. Да, ещё. Викрам просил передать свои расчёты и черновики, чтобы вы могли перепроверить и убедиться, что мы правы. Там несложно для математика твоего уровня, Хосе, для ученика Ёсики Курамото.

По экрану побежала рябь. Хосе закрывал лицо ладонями. Эмильяно довольно улыбался.

– Хосе, сынок, так что это за надпись, которая показала нам шоу красномордой девчонки? Перевёл?

– Это по-ирландски. «Нет силы без единства».

– Мы же с тобой едины, сынок?

– Да, папа.

– Значит, сила за нами. И как там её? Математика – тоже.

Евгений ДОБРУШИН

УБИТЬ КРОЛИКА, ИЛИ КЛЯТВА ГИППОКРАТА

Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла…

В какой бы дом я не вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всякого намеренного, неправедного и пагубного.

Из клятвы Гиппократа.

Медленно, как можно медленней он открыл дверь спальни…

Хорошо, что он надел шерстяные носки – в них его шагов совершенно не было слышно. К тому же, они не оставляли следов…

Осторожно ступая, он подошел к кровати. Жанна спала безмятежным сном ребенка. Как она была прекрасна! Каштановые кудри, разметавшиеся по подушке, тонкий изгиб бровей над длинными ресницами закрытых глаз… А эти губы! Пухлые, чувственные губы, которые он так любил целовать в минуты страсти…

Как давно это было…

А все из-за него! Из-за этого негодяя, Рэббита! Он издевался над ним в школе, в колледже… Подлый Кролик! Его так и звали. Он и в самом деле был похож на большого белого кроля. Такого наглого, откормленного и вечно озабоченного. И ведь он пользовался успехом у девушек! А над Джоном он всегда подтрунивал. Худой, долговязый очкарик Джон всегда был мишенью для насмешек. Да и потом, после колледжа, Кролик сразу «пошел в гору», сколотив неплохой капиталец на биржевых махинациях. А как ловко он его провел, продав ему акции прогоревшей компании «СИ-ДИ-АЙ»! Рэббит тогда первый узнал об их банкротстве и сбагрил Джону эти акции, сыграв на понижении.

А потом от Джона Райта ушла жена. Мало того! Выяснилось, что она давно уже тайно встречалась с этим подонком. Может, и их сын Гарри был от него?

В клинике Джона давно уже зовут «за глаза» Лосем. Мол, рогоносец!

«Это который Джон? Который – Лось?»

Джон-рогоносец!

И это лучший специалист по раковым заболеваниям! Профессор медицины!

«Профессор, вам рога не жмут?»

А этот ублюдок, Бен Рэббит! Финансовый воротила… Уолл-Стрит, понимаешь ли…

Сейчас тебе будет Уолл-Стрит!..

Убить Кролика…

Джон достал пистолет. Глушитель он прикрутил заранее. Вот он, час расплаты!

Бен что-то пробурчал во сне и повернулся на другой бок. Джон остановился, выждал немного, потом медленно и совершенно бесшумно взвел курок и поднес дуло пистолета к голове врага. И… нажал на курок.

Щелк! Осечка!

Джон лихорадочно перезарядил пистолет и повторил попытку. Опять осечка!

Ах, черт! Он же забыл зарядить пистолет! Так и есть – обойма пуста…

Ну, нет! Так просто он отсюда не уйдет! Пусть его ждет электрический стул, но он Бена в живых не оставит…

Размахнувшись, Джон изо всех сил ударил рукоятью по затылку спящего.

Но что это?! Едва коснувшись пышной шевелюры Кролика, пистолет вдруг затормозил и застрял в ней, как в трясине.

И тут Джон увидел глаза Жанны. Она, не мигая, смотрела на него, сжимая в руке… винтовку М-16! Дуло было направлено ему в переносицу.

– Нее-еет! – закричал Джон и… проснулся.

Он сел в постели. Посмотрел на будильник. До подъема было еще полчаса.

«Вот незадача!» – подумал Джон Райт. Уже третий месяц подряд ему снился один и тот же сон. Нет, решительно, надо идти к психологу…

Через десять минут он уже бежал по дорожке парка. Утренняя пробежка была для него, как для алкоголика порция пива по утрам. Впрочем, в районе, где он жил, алкоголиков не было. В этот час парк был еще пуст, и лишь когда Джон повернул обратно, на дорожке появилась чета Браунов. Обменявшись дежурными приветствиями, они продолжили утренний променад. Придя домой, Джон сделал небольшую разминку в тренажерном зале, принял душ, позавтракал и, надев рабочий костюм, отправился в клинику.

Половина рабочего дня прошла незаметно. После обеда Джон Райт, как обычно сидел у себя в кабинете и просматривал истории болезни пациентов. Его внимание привлекло знакомое имя. «Бенжамен Рэббит, тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения». Уж не тот ли это Рэббит? Ну-ка, проверим адрес… Точно! Третья авеню, дом пять!