Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

власти, официальная оппозиция выглядела неприлично слабой, поэтому Эрик мог по своему усмотрению проводить абсолютно любые реформы и принимать нужные ему решения. Впрочем, на периферии цивилизованного мира все обстояло гораздо хуже – никто не собирался принимать африканских царьков, ближневосточных террористов и латиноамериканских диктаторов в закрытый клуб правителей нового мира, так что за ширмой всеобщей дружбы мало-помалу разгоралась ожесточенная грызня. На мой взгляд, этот процесс был неизбежным – местечковые элиты слишком сильно цеплялись за свою власть, не желали расставаться с нажитыми богатствами и переубедить их можно было только с помощью грубой силы.

– Ваш обед, сэр.

– Давай.

Размышлять о мировой политике во время еды мне совершенно не хотелось, а сразу после завершения трапезы я ощутил настолько приятное умиротворение, что бросил думать о серьезных вещах, перебрался в гостиную и устроился там перед телевизором в надежде услышать какие-нибудь интересные новости. К сожалению, общедоступный информационный фон оказался чересчур гладким – симпатичная ведущая ничего не рассказала про текущую ситуацию в мире, зато очень долго объясняла все прелести космической экспансии, ненавязчиво предлагая талантливой молодежи перебираться в соседние звездные системы. Слушать ее доводы было тяжело, однако искать более адекватный канал я не стал, вместо этого растянувшись на диване и закрыв глаза.

Цивилизация продолжала двигаться туда, куда мы ее направили – Земля незаметно становилась гигантским чистилищем, на территории которого беспощадное сито искусственного отбора медленно формировало новое общество, оставляя за бортом истории лишний мусор. Процесс шел сразу в двух направлениях – глобальное тестирование когнитивных способностей давало шанс на лучшую жизнь одаренным людям из самых разных уголков земного шара, а искусственный интеллект между тем продолжал выявлять преступников, обеспечивая работой как полицию, так и вооруженные силы Земного Содружества. В итоге нормальные люди спокойно учились, развивались и комфортно строили свою жизнь, а гангстеры, наркобароны, религиозные фанатики и прочее отребье постепенно зачищалось, делая мир заметно чище.

Лично я видел в этой системе только один недостаток – граждане Америки, России, Китая, а также ряда европейских стран получали статус избранных автоматически, в то время как всем остальным приходилось долго и упорно доказывать свою ценность. С другой стороны, здесь явно просматривались корневые идеи Хансена и Линнера, основанные на недопустимости уничтожения развитого меньшинства деградирующим большинством – двести пятьдесят лет назад человечество уже сворачивало на этот гибельный путь и ничего хорошего в результате не получилось. Но загружать голову рядовых обывателей такими вещами явно не следовало.

– Сообщение от мистера Кайзера, сэр.

Я вздрогнул, открыл глаза и увидел рядом со своим диваном незаметно подкравшегося робота – чертова железка умудрялась двигаться абсолютно беззвучно.

– А?

– Мистер Кайзер просил передать, что его планы изменились и он будет в резиденции сегодня вечером.

– Да, хорошо. Понял.

– Рекомендую вам как следует отдохнуть, сэр. Вы кажетесь уставшим.

– Отстань.

– Да, сэр.

Чересчур навязчивые андроиды все еще слегка действовали мне на нервы, однако в данном случае ассистент был прав – легкий отдых совершенно точно пошел бы мне на пользу. Осознав это, я душераздирающе зевнул, а затем перебрался в кровать и проспал там несколько часов, вернувшись к осмысленной жизни аккурат перед возвращением хозяина резиденции.

– Мистер Кайзер предлагает вам посетить библиотеку, сэр. Он совсем чуть-чуть задерживается.

– Иду.

Хорошо знакомая мне комната никак не изменилась за последние несколько лет – разве что выбор коньяков в угловом шкафу стал чуточку больше. Я без лишних церемоний достал узнаваемую квадратную бутылку, а затем перебрался к камину и начал разливать благородный напиток по бокалам. Впрочем, пить его в одиночестве было бы неправильно, а поскольку Кайзер все еще отсутствовал, то мне пришлось проявить еще больше самостоятельности и разжечь сложенные аккуратной стопкой поленья. Именно за этим делом меня и застал хозяин дома.

– Привет, Курт. Там сбоку кнопка есть, горелка включается.

– Вот черт, – печально вздохнул я, вставая с колен и убирая на полку длинные охотничьи спички. – Думал, у тебя тут все как раньше.

– Многие путаются, – усмехнулся Кайзер, протягивая мне ладонь. – Рад видеть.

– Аналогично.

– Как отпуск? Еще не решил остепениться?

– Зачем? Чтобы через тридцать лет пришлось искать новую жену?

– В принципе, мы могли бы решить эту проблему, – задумчиво протянул собеседник, внимательно следя за тонкими струйками голубого пламени. – Хотя тут нужно спросить Эрика.

– Не нужно. Твое здоровье, Вильгельм.

Магнат вежливо кивнул, сел в кресло, после чего взял бокал и начал изучать его содержимое, как будто опасаясь встретить там нечто инородное. Это выглядело довольно смешно.

– Яд на самом дне. Еще не растворился.

– Что... да пошел ты со своими шутками, директор Шнайдер.

– Мне уже не в первый раз говорят, что они глупые. Но удержаться трудно.

– Не хочу пить, – вместо ответа признался начальник. – Сплошные встречи, перелеты и конференции. Надоело.

– Возьми отпуск, – посоветовал я, осторожно пробуя на вкус напиток. – Очень помогает.

– Через три года, не раньше. Ты о чем поговорить-то хотел? Насчет колоний?

Я сделал еще один глоток, в полной мере насладился вкусом коньяка, после чего отрицательно покачал головой:

– Нет, о бессмертии.

– Теоретическом?

– О том бессмертии, которое дает генетика Янковского.

– Это не бессмертие, – с досадой отмахнулся Кайзер. – Лет через двадцать нам всем придется опять лечь на эту чертову терапию. До сих пор вспоминаю.

– Суть не в этом. Мы должны свести до нуля общественную реакцию на данный феномен.

– Подробнее.

– Четыре года назад я прилетел на Барнард и встретился там с Юрием Немцовым. Знаешь, чем запомнилась мне эта встреча?

– Расскажи.

– Завистью, Вильгельм. Когда мы впервые увидели друг друга, он был здоровым мужчиной в самом расцвете сил, а я стоял на краю могилы. Сейчас на краю могилы оказался он, а вот я за последние шестьдесят лет почти не изменился. Думаю, что назвать его чувства обычной завистью уже нельзя. Они граничат с ненавистью.

– Это может навредить колонии?

– Лучше подумай о том, что случится, если люди начнут замечать то, что творится у них под носом.

– Мы делаем определенные шаги для предотвращения негативных реакций. В официальных сводках фигурируют только две фамилии, а поскольку мы с Эриком всегда защищаем интересы обычных граждан, нам все прощается. Кстати говоря, это же твоя концепция. Она великолепно работает.

– Сколько человек на самом деле прошли через омоложение?

– Около