Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Думаешь, им это простят точно так же, как и вам?

– Хорошо, я тебя услышал, – вздохнул Кайзер, протягивая руку за бокалом. – Говори, как есть.

– Для начала ты должен признать, что по меркам нормальных людей мы с тобой являемся бессмертными. С этим утверждением можно спорить, но аргументы здесь ничего не значат. Играют роль только субъективные ощущения отдельных личностей.

– Хорошо.

– Как только мы разделяем общество на смертных и бессмертных, у нас возникают предпосылки для классовой ненависти. А классовая ненависть ведет к революциям.

– Забавно. Когда-то давно ты настаивал на тотальном уничтожении правящего класса, но сейчас перебрался в элитное сословие и пытаешься защититься от действий будущих куртов шнайдеров. На мой взгляд, это очень весело.

– В отличие от тех элит, мы действуем исключительно на благо человечества.

– Попробуй объяснить это аргентинским фермерам, африканским рыбакам или вьетнамским крестьянам. Узнаешь о себе очень много нового.

– Я отлично вижу суть проводимых реформ. При желании любой африканский рыбак может послать своих детей в нашу школу, дать им нормальное образование и даже отправить в космос.

– Эрик, дружище, я не думал, что ты так сильно изменился за последние два дня. Пластическая операция?

– Очень смешно.

– Ладно, ладно. Говори, что там у тебя дальше.

– У нас есть потенциальная точка социального напряжения. Мы должны ее обезвредить. Согласен?

– Да.

– Отрицать факт долголетия нельзя – все и так понимают, что некоторые люди живут слишком долго. Вместо этого вы должны полностью исключить термин “бессмертие” из новостной повестки. Более того, необходимо сделать так, чтобы народ считал соответствующую терапию наказанием, а не благом.

– Слушаю дальше.

– У вас есть какой-нибудь гениальный ученый, которому сейчас лет пятьдесят или чуть меньше?

– Найдется.

– Предложите ему генную терапию, но сделайте из нее реалити-шоу. Пусть он годами напролет лежит под капельницами, блюет в ванной, теряет сознание и ползает вокруг кровати, не понимая, что творится вокруг. Люди должны сами увидеть все то дерьмо, через которое мы проходили.

– Хороший вариант, – задумчиво кивнул магнат. – Изменения будут незначительными, а массовый эффект окажется впечатляющим.

– В ходе шоу вы должны постоянно говорить о том, что эта процедура стоит огромных денег, требует колоссального самопожертвования, а в итоге дает лишь ограниченную продолжительность жизни. Люди должны сами прийти к выводу, что им такое долголетие не нужно.

– Я поговорю с Эриком, мы...

– Подожди. Через год или два после завершения курса ваш гений должен тихо и спокойно умереть от инфаркта – такое громкое событие поставит красивую точку и даст нам моральный повод закрывать любые возможные дискуссии. То есть, мы объясним, что продление жизни на самом деле существует, однако создадим у общества нужное восприятие этого факта и сразу же дистанцируемся от дальнейших обсуждений. Тайна исчезнет, проблема исчезнет, а на людей с долголетием будут смотреть, как на мучеников.

– Вот дерьмо.

– Более того, пока будет идти реалити-шоу, вам следует опубликовать целый комплекс медицинских исследований, которые убедительно докажут, что мнимое бессмертие ведет к огромным психологическим проблемам, одиночеству и повышенному нервному истощению. Когда ученый погибнет, эти исследования тут же разойдутся по сети и станут предметом обсуждения во всем мире.

– Твое здоровье, Курт.

– Твое здоровье, Вильгельм.

Какое-то время мы не спеша смаковали коньяк, меланхолично рассматривая горящие поленья. Затем хозяин резиденции глубоко вздохнул, поставил бокал на стол и опять развернулся ко мне:

– Еще что-нибудь?

– Да. Хочу поговорить с тобой о потере контроля над развитием колоний.

– Очень внимательно слушаю.

– Это многогранная проблема, которая заключается в том, что мы открыли новую эпоху колониальных завоеваний и неизбежно столкнемся с теми же самыми трудностями, с которыми сталкивались наши предки. Оторванные от Земли поселения передают информацию и получают новости с колоссальным временным лагом, так что их руководство волей-неволей становится более самостоятельным, а люди начинают чувствовать собственную идентичность в рамках текущей звездной системы. Проще говоря, мы сейчас повторяем историю Великобритании, которая захватила большую часть мира, а затем скоропостижно все утратила. Думаю, этот сценарий никому из нас не нужен.

– Ты прав, но мы очень серьезно работаем над его предотвращением, – спокойно ответил магнат. – Главные технологии сконцентрированы рядом с Землей, ресурсы дальних колоний ограничены, поэтому рассматривать угрозу сепаратизма всерьез еще рано.

– Предположим, что существует планета с идеальными условиями для жизни. Предположим, что мы доставили туда все необходимые предприятия и сделали колонию самодостаточной. Предположим, что там нашелся гениальный инженер, который смог добраться до главного управляющего ядра или же написал свой собственный интеллект. Что помешает этой колонии объявить независимость?

– Ты сейчас говоришь о реальных процессах или гипотетических угрозах?

– Второе.

– Тогда я еще раз повторю, что мы внимательно следим за обстановкой и не собираемся допускать типичные ошибки. Но сейчас у нас хватает других проблем.

– Ресурсы?

– Да.

– Я видел, что на некоторых планетах уже разрабатываются месторождения тяжелых металлов. В какой-то момент времени их жители начнут задавать по этому поводу очень неудобные вопросы.

– В ближайшие десятилетия нам ничего такого не грозит.

– Как скажешь, но я должен был предупредить.

– Лучше расскажи про инопланетную живность. У нас здесь была самая настоящая истерика, когда люди догадались, что из космоса может явиться какая-нибудь страшная бактерия.

– Знаю, – скривился я, вспоминая долгие недели, проведенные в карантинном модуле лунной базы. – Там же нет ничего страшного, только примитивные растения и волосатые червяки. Еще кантры есть, но это скорее исключение из общего правила.

– Ты их видел?

– Да их все подряд видели. Забавные твари.

– Я слышал, они каким-то образом смогли перебраться с одной планеты на другую.

– Слишком любопытные, лезут повсюду, а затем вместе с кораблями улетают.

– Ясно.

Кайзер некоторое время меланхолично рассматривал бутылку, после чего тяжело вздохнул, налил себе еще одну порцию коньяка и откинулся на спинку кресла. Я думал, что ему захочется возобновить разговор о чужих планетах, но ошибся – на этот раз собеседника больше интересовали мои собственные дела.

– Как прошел отдых? Где был, что посмотрел?

– В Антарктиде, Кении, на Филиппинах. Много где.

– Еще куда-нибудь полетишь?

– Вряд ли. Хватит с меня приключений.

– Если хочешь, я могу найти для тебя нормальную должность в администрации Содружества.

– Не надо, мне среди звезд лучше думается.

– Кстати, на Земле