Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Жора усмехнулся.

— Смотрю — мой партнер по ковру сидит и Сашке лапшу на уши вешает.

— Вы ему поверили?

— В эту чушь? Конечно нет.

— И что сделали?

— Выгнал Сашку из кабинета и спросил Юрку прямо: ты мне доверяешь?

— И он рассказал?

— Рассказал.

— Вы помогли ему?

— Немного. Устроил ему встречу со старшими заводских и они там все мирно порешали.

Гонгадзе задумчиво покрутил стакан.

— У него вообще голова хорошо работала и была какая-то не свойственная такому молодому пацану опытность. Не книжная только. Практическая. Он быстро видел, кто чего хочет и зачем.

Вика тут вспомнила дачу Березовских. Троих лежащих на полу мужчин. Юру с оружием в руках.

— Потом его нашли с проломленной головой, — сказала она.

Лицо Гонгадзе сразу стало серьезным.

— Было.

— Вы знаете обстоятельства?

— Нет. Тогда никто не знал. Его за городом нашли без сознания. Черепно-мозговая травма серьезная. Он потом несколько месяцев восстанавливался.

— Казанцев предполагал, что это могло быть связано с Мариной.

— И я тогда так думал.

— Почему?

— Потому что вокруг Терентьевой ходили очень нехорошие люди. Потапов, Каладзе, еще всякие личности. А тут появляется ее молодой любовник, которого кто-то вывозит за город и чуть не убивает.

— Молодой любовник, — повторила Вика.

Гонгадзе посмотрел на нее.

— Вас это задевает?

Вика выдержала его взгляд.

— Нет.

— Тогда хорошо.

Он пожал плечами.

— Я же не знаю, что у вас там с Юркой было.

— Это было позже.

— После Марины?

— После.

Гонгадзе кивнул.

— Тогда тем более.

Он немного подумал.

— Мы с Казанцевым тоже тогда голову ломали. Мне казалось, кто-то мог таким образом Терентьевой предупреждение сделать. Через пацана. Ошиблись, наверное.

— Почему «наверное»?

— Потому что доказательств не было.

— А Юра что говорил?

— Что нападение с Мариной никак не связано.

— Вы ему поверили?

Гонгадзе усмехнулся.

— Юрке?

— Да.

— Я всегда знал, что он умеет врать.

Вика подняла глаза.

— Вот как?

— Не в смысле, что он патологический врун. Наоборот. В обычных вещах достаточно прямой был. Но если считал, что тебе чего-то знать не надо, то из него бесполезно было клещами тянуть.

— И вы все равно ему доверяли?

— А одно другому не мешает.

Гонгадзе сказал это настолько просто, что Вика на секунду замолчала.

— Человек может тебе не рассказывать половину своей жизни и при этом не быть подлецом, Виктория Сергеевна. Каждый имеет право на свою тайну. Главное, как этот человек относится лично к тебе.

Фраза почему-то задела сильнее, чем хотелось. Иван тоже не рассказывал ей половину. Дед тоже… Вика заставила себя вернуться к разговору.

— Расскажите про Марину.

— А что именно?

— Все, что вы помните о Юре и Марине.

Гонгадзе тяжело вздохнул.

— Тут Казанцев вам должен был рассказать больше.

— Мне важно, что видели вы.

Жора задумался.

— Первый раз я узнал про Терентьеву как раз от Казанцева. Он сказал, что какая-то взрослая адвокатша постоянно мотается к Юрке в больницу. Потом спросил меня, что Юрка за человек.

— Что вы ответили?

— Примерно то же, что сейчас вам. Нормальный парень, умный, спортивный, в криминале не замечен. Правда, вокруг него постоянно какая-нибудь хрень случается.

— И что потом?

— Потом Марина пропала.

— Юра пришел к вам?

— Не сразу. Сначала он пошел к участковому по ее району. К Гаврилову. Тот связался с Казанцевым, а Казанцев уже подтянул меня.

— Почему вас?

— Потому что Юрка меня знал.

— Чтобы расположить его к разговору?

— Именно.

Гонгадзе усмехнулся.

— Казанцев тоже не дурак был.

— И Юра рассказал правду?

— Какую-то часть.

— Про отношения с Мариной?

— Да.

— Сразу?

— Нет.

Жора улыбнулся.

— Сначала оба, насколько я понял, рассказывали сказку про дружбу. Потом, когда Марина исчезла, ему стало уже не до игр. Признался, что отношения были личные.

— Как он себя вел?

Гонгадзе долго не отвечал.

— Плохо.

— В каком смысле?

— Не истерил. Не кричал. От этого как раз хуже.

Он поставил стакан.

— Казанцев рассказал ему про свидетеля. Про ящик и машину куда его поставили.

— Я знаю.

— Так вот. Юрка сидел напротив. До этого отвечал нормально, где-то ерничал, где-то отшучивался. А потом Алексей Петрович сказал, что ящик сначала занесли пустой, а вынесли тяжелый.

Гонгадзе помолчал.

— У Юрки лицо поменялось.

— Вы решили, что он понял?

— А что тут было не понять?

— Он считал Марину мертвой?

— Думаю, да.

— И что сделал?

— Встал и ушел. Сказал, что ему нужно побыть одному.

Вика опустила взгляд на блокнот. Она пыталась представить семнадцатилетнего Юру, который выходит из кабинета после того, как ему фактически сообщили о смерти женщины, с которой он был близок. Не получалось. Она знала другого Юру. И одновременно все больше понимала, что, возможно, никогда не знала его целиком.

— А потом? — спросила она.

— Потом мы его какое-то время не видели.

— Совсем?

— Я — нет.

— А потом убили троих людей Вахо.

Гонгадзе посмотрел на нее.

— Казанцев рассказал?

— Рассказал.

— Тогда зачем спрашиваете меня?

— Потому что хочу услышать вашу версию.

Гонгадзе некоторое время молчал.

— Версия была простая. Криминальная разборка.

— Почему?

— Потому что так все выглядело. Людей Каладзе положили профессионально. Потом через несколько дней расстреляли Баро, который с Вахо конфликтовал. Все решили, что сначала Баро ударил по Вахо, потом Вахо ответил.

— Вы так думаете до сих пор?

— Не знаю.

— А тогда?

— Тогда — да.

— Юру вы с этим не связывали?

Гонгадзе уставился на нее.

— Юрку?

— Да.

— С чего вдруг?

Вика не ответила.

Жора нахмурился.

— Погодите.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Вы ведь не просто так спрашиваете.

— Я пока только собираю факты.

— Хороший ответ.

— Профессиональный.

— Профессионально уклончивый.

Вика улыбнулась.

— Научилась.

Гонгадзе покачал головой.

— Виктория Сергеевна, там положили троих взрослых вооруженных мужиков. Один из них, насколько я помню, был бывшим спецназовцем. Юрка совсем пацан, без боевого опыта. Он на тот момент только недавно вышел из комы.

— Я знаю.

— Тогда чего вы хотите от меня