Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Я и не рассчитывал.

Вахо удовлетворенно кивнул.

— Потому с тобой и можно разговаривать. Хоть и молодой, но не требуешь чудес там, где их не бывает.

Он потянулся к лежащей рядом с ним кожаной папке.

— Ты в прошлый раз просил узнать кое-что о нашем общем знакомом.

Я весь превратился во внимание. Вахо подвинул папку по столу ко мне.

— Все, что мои люди смогли собрать за это время.

Я положил ладонь на папку, но открывать пока не стал.

— Потапов?

— Он самый. Егор Владимирович нынче человек большой. Генерал-лейтенант, заместитель начальника Главного управления. Связи хорошие и наверху, и внизу. Охрана постоянно. Один не передвигается.

— Где живет?

— В папке есть адрес. Москва. Хорошая четырехкомнатная квартира на Кутузовском. Есть еще большая дача в закрытом поселке для важных людей. Машины, номера, основные маршруты — тоже там.

Вахо взял со стола бутылку минералки и налил себе воды.

— Семья у него обычная. Жена особо нигде не светится. Дом, хозяйство, знакомые. А вот за дочкой он смотрит серьезно.

Я поднял глаза.

— Дочь?

— Варвара. Девятнадцать лет. Учится в МГИМО на третьем курсе.

— Охрана?

— Два человека постоянно. Девочка молодая, горячая, любит гулять, гонять на машине, встречается с подругами, часто ходит по магазинам. Но одна почти никогда не остается.

— Значит, боится за нее.

— Значит, есть чего бояться, — спокойно ответил Вахо. — Человек, который сам много чего сделал другим, обычно начинает сильно переживать за своих.

Я открыл папку. На первой странице была фотография Потапова. Постарел. Потяжелел. На висках появилась седина, лицо стало еще более важным и самодовольным. Перевернул страницу.

— Еще любовница есть, — продолжил Вахо. — Молодая — двадцать четыре года. Артистка.

— Театр?

— Снимается понемногу. Кино, телевизионные фильмы. В театре тоже играет. Пока больше красивая, чем знаменитая.

— Жена знает?

Вахо пожал плечами.

— Может знает. Может делает вид, что не знает. Умные жены больших людей многое умеют не замечать.

— Любовницу охраняют?

— Любовницу нет. Но когда Потапов у нее снаружи всегда охрана.

Я не спеша листал материалы.

— Хорошо поработали.

— Просил — сделали.

Вахо немного помолчал.

— Что ты со всем этим будешь делать, я спрашивать не стану.

— Спасибо.

— Но одну вещь тебе скажу. — улыбка пропадает с лица Вахо и он становится очень серьезен.

Я поднял взгляд.

— Наши с Потаповым дела — это одно. Там всякое бывает между бывшими партнерами и нынешними противниками. Семья — это другое, Юра. Трогать семью это последнее дело.

— Я понимаю.

— Вот и хорошо.

Закрываю папку и откладываю в сторону.

— А у вас здесь что происходит?

Вахо тяжело вздохнул.

— Весело у нас.

Я кивнул.

— Да я заметил.

— Через несколько дней собрание акционеров. Потапов продолжает собирать акции через своих людей. Завод давят со всех сторон. Должники завода задерживают оплату, вагоны зажимают, прокуратуру натравливают. Все как положено.

— Помощь нужна? — на всякий случай спросил я.

Вахо посмотрел на меня внимательно.

— Пока нет. Это моя драка.

Я кивнул.

— Понял.

— Если понадобится, скажу. Ты лучше свои раны залечивай.

— Уже почти залечил.

Вахо перевел взгляд на мою ногу.

— Вижу.

Несколько минут мы говорили о всякой ерунде. Вахо рассказал, собирается вложиться в строительство большого торгового комплекса в центре на месте закрывшегося профтехучилища. Фрол вставил пару ехидных замечаний про новую российскую коммерцию.

Когда официант убрал пустые тарелки и принес кофе, я решил перейти к последнему вопросу.

— Вахтанг Отаевич, у меня к вам еще одна небольшая просьба.

Вахо застыл с чашкой возле рта.

Потом очень медленно поставил ее обратно на блюдце.

— Нет.

— Что нет?

— Никаких небольших просьб.

Фрол отложил газету и заинтересованно посмотрел на нас.

— Почему? — удивился я.

— Потому что я эту твою «небольшую просьбу» еще с восемьдесят пятого помню. Сначала деньги сохрани, потом в доллары переведи. Ты всегда начинаешь с маленького, а заканчивается непонятно чем.

— Так я думаю вы на этом тоже немного заработали — рассмеялся я и добавил — На этот раз все гораздо проще.

— Вот теперь мне совсем страшно, — тоже улыбнулся Вахо. — Говори.

— У меня здесь в городе лежит партия обуви.

Вахо моргнул.

— Обуви?

— Итальянской.

— Ты решил открыть обувной магазин?

— Пока только склад.

— Большая партия?

— Примерно тысяч на двести сорок по нормальной оптовой цене. Там несколько моделей женских сапог. Все оригинальное. Чуть больше четырех тысяч пар, в среднем по шестьдесят долларов за пару

Фрол тихо присвистнул. Вахо прищурился.

— Документы?

— С документами есть некоторые трудности. Но если нужно, я любые нарисую.

Вахо несколько секунд молча смотрел на меня. Потом его взгляд медленно опустился на мою вытянутую под столом ногу.

Я невинно отпил кофе.

— Юра.

— Что?

— Нарисовать любые документы и для меня не проблема. Но дело не в этом. Ты новости вообще смотришь?

— Иногда.

— В Москве недавно на одном складе нехорошая история случилась.

— В Москве постоянно где-нибудь что-нибудь случается.

— В Капотне.

Я пожал плечами.

— Большой район. Промышленный. Там полно всякого.

Фрол откровенно улыбался. Вахо продолжал смотреть на меня.

— Там людей постреляли.

— Ужас.

— Хозяин склада исчез вместе с семьей.

— Сейчас очень неспокойные времена.

— И большая партия обуви куда-то делась.

Я покачал головой.

— Вот это действительно неприятно.

Вахо прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Господи, дай мне терпения с этой молодежью.

— Вам что-то не нравится?

— Мне все нравится. Особенно твоя хромота.

Фрол уже не скрывал улыбки.

— Вот скажи мне, Юра, ты нормально без смертоубийства зарабатывать на жизнь можешь?

Я пожал плечами.

— Я и занимался, но нехорошие люди захотели лишить меня моего заработанного. Пришлось решать вопрос кардинально.

— Нехорошие люди это выхинские? Череп и Антон, упокой господь их грешные души?

— Нездоровая конкуренция.

Вахо рассмеялся и покачал головой.

— Ладно. Проехали. Где твой товар?

— Здесь в Энске на складе. Нужно забрать всю партию. Быстро и без лишнего шума.

— Сколько хочешь?

— Товара там на двести сорок тысяч. Я хочу сто семьдесят, но сразу.

Вахо даже поперхнулся водой.

— Ты и меня вдобавок ограбить решил?

— Вас? Вахтанг Отаевич, как вы