Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Сто двадцать и ни центом больше.

— Тогда мне проще самому продать.

— Вот и продавай.

— Продам.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга.

Фрол тихо усмехнулся.

— Сто тридцать, — наконец сказал Вахо.

— Сто шестьдесят.

— Сто сорок.

— Сто пятьдесят пять.

Вахо махнул рукой.

— Ладно. Черт с тобой. Сто пятьдесят и это последняя цена. Сегодня мои люди забирают весь товар, дальше он тебя не касается.

Я протянул ладонь.

— Договорились.

Вахо пожал ее.

Я почувствовал, как внутри наконец отпустило. Московская история теперь окончательно закрывалась. Товар превращался в деньги, мои люди живы, Череп и Антон больше никого не побеспокоят.

Можно двигаться дальше.

— Кстати, Юра, — как будто между прочим произнес Вахо. — У меня для тебя еще одна новость.

По его тону я сразу понял, что расслабился рановато.

— Хорошая?

— Не знаю. Для меня интересная. Для тебя сам решишь.

— Говорите.

Вахо сделал небольшой глоток кофе.

— Жена Ивана Вика едет в Энск.

Чашка в моей руке замерла.

— Зачем?

— Вот это мне тоже хотелось бы знать.

Я поставил чашку на стол.

— Откуда информация?

— Я дал ей кое-какие материалы на Потапова и приставил охрану, на всякий случай.

— А Вика знает об охране?

— Да. Это ее водитель, Владимир, который возил Ивана. И еще двое моих ребят идут сзади.

— А почему она вдруг решила ехать сюда?

Вахо посмотрел на меня внимательнее.

— Сегодня она встречалась с одним человеком.

Я почувствовал неприятное предчувствие.

— С кем?

— Алексей Петрович Казанцев. Бывший майор милиции. Сейчас, говорят, сторожем где-то работает.

Несколько секунд я молчал.

Перед глазами неожиданно возникла больничная палата. Сухощавый мужчина в гражданском костюме и совершенно невыразительное лицо.

«Да ты знаток жизни, как оказывается». Потом другой кабинет. Гонгадзе на подоконнике. Казанцев напротив.

«В ту ночь к ее подъезду подъехала „буханка“…»

— Помню, — медленно произнес я.

Вахо откинулся на спинку кресла.

— Я так и думал.

— Он был в комиссии Мезенцева.

— Был. Один из его людей.

— Откуда Вика его нашла?

— Не знаю. Видимо, в бумагах, которые я передал ей фамилия была.

Я мысленно выругался. Конечно была. Казанцев тогда копал и Вахо, и Потапова, и Марину. А заодно успел покопаться и в моих делах.

— Долго они разговаривали?

— Больше часа.

— О чем?

Вахо развел руками.

— А я откуда знаю? Мои люди ее охраняют, Юра, а не под столом у Казанцева сидят.

— Владимир?

— Владимир тоже в сторожку не заходил. Ждал в машине.

— И сразу после Казанцева она собралась сюда?

— Именно.

Я откинулся на стуле.

Так. Не нравится мне все это. Совсем не нравится.

— Казанцев и Марину допрашивал, — сказал я.

Вахо кивнул.

— Знаю.

— И меня тоже.

— Из-за нее?

— Первый раз еще до ее исчезновения. Тогда я в больнице лежал. Второй — когда начал искать Марину.

Вахо пригладил двумя пальцами бородку.

— Значит, она могла выйти на тебя.

Я ничего не ответил. Вахо несколько секунд смотрел на меня.

— Ты с ней до сих пор не виделся?

— Нет.

— Почему?

— Это все старые дела. Не хочу лезть в их жизнь. Иван мой друг.

Он не стал продолжать. За это я Вахо и уважаю. Может спросить. Может предупредить. Но если понимает, что решение принято, не будет десять раз жевать одно и то же.

— Она знает, что я сейчас в стране? — спросил я.

— От меня нет.

— Хорошо.

Вахо вздохнул.

— Только есть одна проблема.

— Какая?

— Вика не дура.

— Это я знаю лучше вас.

— Тогда сам подумай. У нее появились бумаги Мезенцева. Она нашла Казанцева. Поговорила с ним и сразу едет сюда. Не развлекаться же.

Я барабанил пальцами по столу. Если Казанцев рассказал ей про Марину, мое имя почти наверняка всплыло. Он прекрасно знал о наших отношениях. Причем не только по слухам. Я сам тогда признался ему, что мы с Мариной были близки. Я поднял глаза.

Вахо смотрел на меня очень спокойно.

— Если она начнет копать дальше, — медленно сказал он, — может дойти до очень старых историй.

— Может.

— До моего цеха.

— Может. Но вы ведь сами дали ей эти материалы. Значит, должны понимать последствия.

Фрол в другом конце стола перестал улыбаться.

В кабинете стало тихо. Вахо провел ладонью по бороде.

— Мы с тобой тогда договорились смотреть вперед.

— Договорились.

— Я свое слово помню.

— Я тоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Больше говорить было не о чем. Восемь лет назад мы стояли по разные стороны смерти Марины. Я считал Вахо соучастником и ответил так, как считал правильным. Он потерял людей и деньги. Теперь мы оба знали намного больше и оба решили старую войну не продолжать. Но Вика ничего об этом не знала.

— Она ведь снова к вам придет, — сказал я.

— Думаю, да.

— Что вы ей скажете?

Вахо удивленно поднял брови.

— Конечно правду. Она ведь женщина умная и ложь почувствует или проверит.

— Вот прямо всю правду? — усмехнулся я.

— Ну я же не дурак — с улыбкой покачал головой Вахо — Я скажу только удобную мне правду. Ты ведь тоже говоришь людям только удобную правду?

Я вздохнул и кивнул. А он ведь прав. Я всегда дозирую информацию, которую рассказываю людям. Даже близким. Особенно близким… Наверное, откровенен я в этой жизни был только с Иваном, и то до определенной степени. Так что я ничем не лучше Вахо и не мне его судить.

Вахо снова посерьезнел.

— Они уже в дороге. Владимир сказал, что решили ехать машиной. Если ничего не случится, завтра будут здесь.

Я посмотрел на закрытую папку с Потаповым. Еще час назад главной моей проблемой был генерал МВД, который убил мою любимую женщину, посадил Ивана, воевал с Вахо и имел достаточно сил, чтобы доставить неприятности всем вокруг.

Теперь почему-то сильнее беспокоила женщина, которая просто ехала в Энск. Восемь лет назад Вика вошла в мою жизнь уже после того, как из нее исчезла Марина. Теперь она ехала по моему