Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

баранов. Странно, что в лог-файле нет негативных состояний: я совсем недавно пришёл в сознание после очередного приступа, а пять минут назад мне кости выкручивали так, что слёзы потекли.

Решив не терять время — я активировал самолечение, собираясь отправить четыре заряда в исковерканные переломы. Хотелось бы всё отправить в глаз, чтобы избавиться от белой дымки в глазу, но если в переломах появится опухоль, то мне даже последствия представить страшно. Тем более учитывая истощение моего организма, после всего случившегося.

Кагата вернулась в шатёр и долго скребла чем-то металлическим по первой тушке барана, а когда закончила и подтащила её ко мне — то я погрустнел. Без шерсти баран оказался меньше в два раза. Надо было договариваться на свиней, они пожирнее будут, но я в тот момент надеялся хотя бы выжить. Страшно представить цену, которую орки затребуют за одно животное во время будущей сделки. Тем более что разменной монетой будет моя кровь.

— Древнейший так и не сообщил, что делать с шерстью, — сказала орчиха, закончив стричь баранов.

— А что мне с ней делать, сшить колпак для хвоста?

— Но ведь древнейший лишился хвоста? И как древнейший может свалять шерсть, если лишён передних лап?

— Я об этом и говорил, что она мне не нужна, — если этот разговор продолжится, то я действительно отупею. — Ты умеешь с ней обращаться?

— Я владею свершением [Ткачество], и могу спрясть из шерсти пряжу, могу свалять её в дуу́кта. Плотный настил, которым мы застилаем пол наших жилищ.

— Тогда она твоя, — за секунду я перебрал с десяток догадок, ведь орчиха сказала кое-что полезное.

— Кто моя? — недоумённо переспросила орчиха.

— Шерсть. Она… — я глубоко вздохнул, успокоившись. — Я. Дарю. Тебе. Шерсть. Которую. Ты. Состригла. С. Баранов. Она. Твоя. Понимаешь?

Кагате потребовались долгие секунды на осмысление услышанного.

— Если это дар, то я с радостью принимаю его. Могу ли я попросить древнейшего подождать, пока я схожу за мешком.

— Котят топить? — я даже не пытался скрыть сарказм.

— Дарраа́! — ртом закричала орчиха с бесконечной злостью.

— Ду маа́с, — прорычал влетевший в шатёр орк. В его руке что-то длинное блеснуло металлом. Я приготовился сражаться, но орк повернулся к Кагате и что-то ей сказал. Она ему ответила. Взмах руки, звонкий шлепок по лицу, Кагата отшатнулась. Орк молча вышел из шатра. Потянулось время, наполненное тишиной. Ничего не происходило.

— Почему ты кричала? — спросил я Кагату, убедившись, что убивать меня не собираются.

— Дитя раша́а ну Руссу́ут не способно нанести вред потомкам Руссу́ут. — голос орчихи подрагивал от удерживаемых слёз.

— Дай угадаю: эти твои руссуу́т ничто иное…

— Руссу́ут, древнейший. Я вела речь о раша́а ну Руссу́ут, о первородной Рыси. Ты же ведёшь речь о черпаке для котла.

— Я об этом и подумал, что котята и Руссу́ут как-то связаны. Приношу свои извинения, я не знал об этом и обидел тебя.

— Древнейшему нет надобности извинятся перед шлаа́сур.

— Тогда второй вопрос: что произошло? — я буду игнорировать непонятные слова, а то уже голова раскалывается.

— Ноо́кру племени Синего Аиста следит за твоим покоем, древнейший.

— Обо мне заботится не только жена сильнейшего воина, но и он сам охраняет меня? Какая честь.

— Это честь для племени Суттаа́к, принимать тебя.

Кагата замолчала. Пришлось добавить, что она может идти за мешком. Но и вернувшись орчиха начала собирать шерсть только получив разрешение. Так ещё и не ушла, закончив, чем жутко раздражала. Я недавно очнулся от скверного забвения, меня пытали, в животе от голода колет, а орчиха то ли кукла безвольная, то ли смотрит на меня как на музейный экспонат. Прекрасный день в жизни, ничего не сказать.

— Я должна убедиться, — наконец-то заговорила Кагата, — что у древнейшего всего в достатке.

— Не в достатке.

— Чем я могу…

— Лапок не хватает, и хвостика тоже, — я даже не пытался скрыть сарказм. — Вот там лежат туши баранов, я их съем. В чане есть вода. Чего ещё желать?

— Тогда я могу передать вождю, что сегодня древнейший ни в чём не нуждается?

— Сегодня? Ты и завтра придёшь?

— Конечно. Моя обязанность теперь каждый день приходить к древнейшему и узнавать его нужду.

— Тогда увидимся завтра, — орчиха в ответ поклонилась и покинула шатёр. Я сразу же набросился на бараньи туши, стараясь как можно быстрее утолить голод. И осмыслить всё случившееся.

Проблема или нет, но скверна прогрессирует. Когда мне отрубили хвост — я отключился на сутки, а два дня назад скверна пришла вновь. Как назло, в эти дни вождь видел моё бессознательное тело. Именно поэтому он приставил ко мне Кагату, наблюдать. Если моё предположение верно, то через двенадцать дней я опять отключусь уже на четыре дня. Как объяснить оркам потери сознания? Надо что-то придумать, тем более что в планах орков я вряд ли доживу до лета: вождь специально рассказал мне о прибытии ящеролюдов, чтобы «успокоить» меня.

Да и проблема в том, что орки не поверили в моё враньё о самоизлечении. Они страхуются, чтобы я не исцелился раньше срока. А срок этот обозначен их ритуалом преображения, ради которого они мою кровь собирают. Мне всенепременнейше необходимо узнать, когда именно состоится этот ритуал. Думаю, Кагата для этого пригодится.

Своими ритуалами и, скорее всего, культурой орки похожи на индейцев или даже степняков из прошлого мира. И неважно, что миры разные, главное, что условные монголо-индейцы и орки — кочевники, культура и прочее должны быть схожи похожи. Ведь именно условия обитания формируют культуру народа.

Все мои дальнейшие действия зависят от Кагаты, может ли она быть из другого племени, или нет.

Орчиха говорит не так, как другие орки. Слова нашедших меня орков начинались на мягкие согласные, а Кагата начинала с твёрдых. Но я очень плохо знаю говор орков, так как и мама его не особо хорошо знала.

Кагата болезненно отзывалась о своём старом племени. Это может быть наигранным фарсом, но орчиха что-то говорила про первородную Рысь, а меня держат в плену Синего Аиста. Кстати, а нет ли у этих животных чего-то общего с пауками на дворфийских гобеленах? Может быть, эти звери тоже существовали, и каждому из них поклоняется своё племя? Звучит логично, ведь если женщина Рыси оказывается в племени Аиста, то