Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

Охота егерей закончилась. Мы выгрызли нашу любовь и эту жизнь у смерти зубами. Я ее не отдал. Впереди была грязь, кровь и новая война на истощение, где нас еще не раз попытаются убить.

Но это будет завтра. А сегодня мы вместе. И мы живы. С этими мыслями я провалился во тьму.

Глава 3

Интерлюдия

Москва, Кремль

5 июня 1942 года

В просторном кабинете, обшитом светлыми дубовыми панелями, висела тягучая тишина. Сталин неспешно прохаживался вдоль длинного стола, привычным движением выпотрошив золотистый табак из папирос «Герцеговина Флор» в чашу своей английской трубки.

За столом сидели двое. Исполняющий обязанности начальника Генерального штаба Александр Василевский держался подчеркнуто прямо — бессонные ночи выдавали лишь глубокие тени под глазами. Напротив него, сложив руки перед папкой с красным грифом, замер Лаврентий Берия. Нарком сидел совершенно неподвижно, не мигая, и его тяжелый, цепкий взгляд из-под стекол пенсне казался будто бы осязаемым.

— Харьковский котел… захлопнулся, — глухо произнес Сталин, не оборачиваясь. Он чиркнул спичкой, раскурил трубку и мягко, почти бесшумно ступая по ковровой дорожке, сделал несколько шагов. — Это — трагедия. Однако… — вождь остановился и перевел взгляд на военного. — Судя по вашим бумагам, товарищ Василевский… масштаб этой катастрофы нам удалось… снизить?

— Так точно, товарищ Сталин, — Василевский привстал, но вождь коротким взмахом трубки велел ему сидеть. — Благодаря косвенным сведениям, полученным от нашего источника в Белоруссии, которые позже были дополнены и подтверждены агентурой НКВД, Генштаб успел осознать масштаб угрозы. Войска Юго-Западного фронта начали организованный отвод до того, как кольцо сомкнулось окончательно. Харьков мы оставили. Но значительную часть армий, которые должны были там сгинуть, удалось сохранить.

Сталин скупо кивнул, привычным жестом пригладив усы, выпустил облако сизого дыма и перевел тяжелый, чуть прищуренный взгляд на наркома внутренних дел.

— Что с союзниками, Лаврентий? Что англичане?

— Подлецы, Иосиф Виссарионович, — спокойно, без эмоций ответил Берия. — Мы сделали дополнительные запросы через свою резидентуру в Лондоне. Британская разведка достоверно знала, что летняя кампания Гитлера будет развернута на юге. Они знали о плане удара на Сталинград и Кавказ. И намеренно утаили это от нас, выжидая, пока мы истощим резервы. Если бы не радиоперехваты и документы, взятые у высоких чинов в Красном Береге, нас ждала бы неминуемая катастрофа.

Сталин подошел к столу, взял красный карандаш и несколько секунд крутил его в пальцах.

— Черчилль хочет, чтобы мы истекли кровью, — усмехнулся он в усы. — Не дождется. А что американцы? Как идут переговоры у Вячеслава в Вашингтоне?

Берия позволил себе легкую, почти незаметную улыбку.

— Операция по линии прессы прошла успешно. Материалы по концлагерю «Красный Берег», которые мы передали американским журналистам, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Статьи о том, как фашисты выкачивают кровь из белорусских детей для своих солдат, вышли на первых полосах. Американское общество в шоке. Граждане требуют от правительства немедленных действий. Это дает Молотову мощнейший рычаг давления на Рузвельта в вопросе скорейшего открытия Второго фронта.

— Второй фронт… — Сталин задумчиво посмотрел на кончик красного карандаша. — Обещать — не значит жениться. Буржуазия будет тянуть до последнего. Но шум подняли правильный. Пусть заокеанский обыватель знает, с какими людоедами мы воюем.

Сталин отложил карандаш и снова повернулся к Василевскому. Взгляд его стал жестким.

— Каков оперативный план Генштаба на юге, товарищ Василевский?

— Давать генеральное сражение в открытой степи — верная гибель, товарищ Сталин. На ровном рельефе немец просто раздавит нас маневром и танковыми клиньями. Поэтому оттягиваем силы к Волге и Дону. Отходим организованно, изматываем наступающих арьергардными боями. Главное сейчас — создать глубокую, многополосную оборону. В первую очередь — Ростовский и Сталинградский обводы. Те армии, что удалось сохранить и вывести из-под Харькова, Ставка уже бросила на пополнение этих гарнизонов. Вокруг городов саперы и мобилизованные местные жители сутками роют километры противотанковых рвов, ставят эскарпы и огневые точки. Чтобы ускорить работы, мы скрытно перебросили из-под Ржева и Воронежа резервные инженерно-саперные бригады.

— Сталинградский тракторный? — перебил Сталин.

— Работает в три смены, — тут же ответил Василевский. — Пошли на крайние меры. Машины в тыл на формирование больше не гоняем. Танкистами становятся сами рабочие завода, идут добровольцами. С конвейера танк идет сразу на передовую, на рубежи обороны. Тяжелые орудия частично ставим стационарно, намертво вкапываем в землю за рвами. Будем делать из города крепость. В уличных боях немец увязнет и зубы обломает.

— Хорошо. Это правильное решение, — Сталин снова зашагал по кабинету. — У нас есть три свежие сибирские дивизии. Сибиряки отстояли Москву. Они нужны нам. Куда Генштаб предлагает их направить?

Василевский напрягся, понимая тяжесть следующего вопроса.

— На юг, товарищ Сталин. В Сталинград.

— А как же Ленинград? — Сталин остановился и посмотрел Василевскому прямо в глаза. — Ленинград задыхается в блокаде.

— Бросить сибиряков сейчас на деблокаду — значит сжечь их в болотах, — твердо ответил генерал-полковник. — Товарищ Сталин, Вторая ударная армия Волховского фронта прямо сейчас гибнет в котле под Мясным Бором. Лобовые удары по немецким укреплениям не дали результата. К тому же, на Ладоге началась летняя навигация. Флотилия работает. Мы сможем увеличить квоты на продовольствие и ускорить эвакуацию нетрудоспособных. Ленинград выстоит. Но если мы отдадим Волгу и бакинскую нефть — мы проиграем войну. Спасение Ленинграда куется на юге.

Сталин долго молчал. В кабинете было слышно лишь тиканье напольных часов.

— Ленинград будет терпеть, — наконец тяжело произнес вождь. — Увеличить поставки по воде. Сибирские дивизии отправить на юг. Пусть фашисты расшибут лоб о Волгу. К зиме мы накопим резервы, а после ударим так, что они покатятся до Берлина.

— Иосиф Виссарионович, есть еще одно крайне важное обстоятельство, — Берия поправил пенсне. — Захваченные партизанами в Красном Береге немецкие офицеры на допросах заговорили. У нас в Ставке работает вражеский агент. Источник с высоким уровнем допуска, который передает данные напрямую в Абвер.

Василевский побледнел еще сильнее:

— В Ставке⁈

— Мы его уже выявили, — спокойно продолжил нарком. — Но арестовывать пока не стали.

Сталин чуть прищурился, усмехнулся:

— Затеваешь свою игру, Лаврентий?

— Именно так, товарищ Сталин. Гитлер убежден, что мы ждем нового удара на Москву. Предлагаю снабдить противника дезинформацией через этого предателя. Мы подложим ему фальшивые директивы. Пусть доложит в Берлин, что сибирские дивизии перебрасываются подо Ржев и на защиту столицы. А про южное направление пусть передаст, что у нас паника. Что Харьковская катастрофа сожгла все резервы, управление войсками потеряно, степи открыты, а Сталинград защищать некому.

Сталин холодно и жестоко усмехнулся. Он подошел к столу, выколотил трубку в массивную пепельницу и негромко произнес: