Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

Смотрю на то, как эльфийка бросает щенячьи взгляды на принца, который даже не смотрит в её сторону, и понимаю, что ничем её не лучше. Такая же жалкая, влюблённая дура.

Риан качественно пудрит мне мозги, когда мы с ним наедине. А когда я вижу его в окружении придворных, все эти блёстки исчезают, оставляя во рту горький вкус пепла.

Заглушив в себе чувства, отхожу в самый дальний угол и сажусь на краешек кресла. Я сюда пришла не для того, чтобы копаться в себе и своих чувствах. Я здесь ради расследования.

Первая участница, стройная длинноногая брюнетка, прошлась по сцене в весьма замысловатом платье. Ткань переливалась серебром, а рукава были усыпаны мелкими стразами, будто она только что вынырнула из ночного неба. Она улыбнулась, сделала аккуратный поклон и отошла в сторону.

Вторая участница выбрала строгий стиль. Платье прямое, тёмное, без излишних украшений, но элегантное, облепляющее фигурку, как перчатка. Мужчины чуть шеи себе не свернули, провожая её жадными взглядами.

Третья… решила взять количеством блеска. На ней всё сияло: корсаж, пояс, даже причёска. Стоило ей повернуться, и зал вспыхивал отражёнными огнями, что вызывало у сидящих в первых рядах лёгкую панику за зрение.

Больше не в силах смотреть на это пёстрое представление, я отвела взгляд, решив, что лучше буду смотреть на тех, кто пялится на сцену.

Через час я уже готова была взвыть от скуки.

В зале ничего подозрительного не происходило. Венценосные особы с приближёнными сбились в свой узкий круг. Остальные придворные с открытыми ртами следили за представлением.

Я тяжело вздыхаю, медленно поднимаюсь с кресла, как вдруг взгляд цепляется за Эйвара.

Бывший, на котором блестит обсидиановый камзол с золотыми вставками, стоит у входа с огромным букетом алых роз.

Герой-любовник.

И кому «повезло»?

Я нервно провожу пальцами по волосам, и в этот самый момент наши с ним взгляды встречаются. На его смазливом лице тут же расцветает улыбка, а я холодею от ужаса.

Нет. Нет. Нет.

Как назло, объявили перерыв, и взгляды присутствующих скрещиваются на нём. И Эйвар, судя по тому, как он довольно щурится, именно этого и хотел.

— Эйвар? — пищит его маменька. И все те, кто находился в узеньком кружке, впиваются в него взглядами.

— Идём к нам, — Геральд приветственно машет племяннику.

— Нет, дядя, — Эйвар отрицательно качает головой. — Я здесь ради одной девушки. Любимой девушки.

Толпа повторно за вечер взрывается. Сегодня самый счастливый день для придворных сплетников.

— Вот как? — сухо протягивает Геральд, переведя взгляд на Тиолетту. — И кто она?

— Аривия Ноланд.

Я зажмуриваюсь так сильно, что глаза звенят от боли.

Глава 59

Ощущаю себя героиней дешёвого романа, где в начале её предают, а в конце она, утирая слёзы, бросается в объятия предателя, внезапно решив, что любовь важнее собственного достоинства.

К счастью, это ощущение быстро проходит.

Эйвара я перестала любить в ту самую минуту, когда он оставил меня у алтаря. Он отверг меня на глазах у всех, выбрав Гардию. Что бы он ни говорил сейчас, факт остаётся фактом: Эйвар меня предал. Холодно, без колебаний, раздавил то, что было между нами.

Думал ли он тогда о моих чувствах? Нет. Ему было плевать. Им двигало только его новое ослепление — будь то «любовь» или что-то ещё.

Даже если предположить, что он был под действием чар, в чём я сомневаюсь, что мешало ему поговорить со мной наедине, и спокойно сказать, что между нами всё кончено? Зачем надо было тащить к алтарю? Чтобы что? Чтобы позорно бросить?

Любви больше нет. Всё. Что бы он мне ни говорил, что бы ни делал, ничего не поможет возродить то, что ушло безвозвратно.

Да, он первый красавец империи, если не считать Риана. Да, он баснословно богат. И да, его жена будет купаться в шелках и изумрудах. Только вот мне абсолютно плевать на всю эту шелуху.

День свадьбы я вспоминаю с содроганием. Возможно, боль от предательства не была бы такой острой, если бы в тот же день не умер мой отец. Всё смешалось — горечь, утрата, обида, пустота.

Тогда меня вытащил Риан.

Он один протянул руку, когда я тонула. Дал работу, нагрузил странными заданиями — и, как ни странно, именно это удержало меня на поверхности.

Дворцовый серпентарий тоже помогал: заставлял двигаться, жить, переключаться.

Пусть временами мне хочется придушить Риана… но он единственный, кто был рядом, когда мне это было нужно больше всего.

Все эти мысли крутились в голове, пока Эйвар, не переставая широко улыбаться, шёл ко мне.

Толпа притихла, жадно следя за каждым его шагом.

Я скосила взгляд на Риана и гулко сглотнула.

Он смотрел на Эйвара с ненавистью.

Золотистые глаза мечут молнии. На скулах желваки ходуном. А кулаки сжаты настолько сильно, что костяшки белеют.

Риан в любую секунду может наброситься на Эйвара. Сомнений нет. Просит меня быть сдержаннее, не обращать внимания на липнущих к нему девиц, а сам готов бросится и растерзать моего единственного «поклонника».

Неожиданно навстречу Эйвару выбегает Тиолетта.

— Сын... — она натянуто улыбается и протягивает к нему руки, — какое неожиданное признание!

— Да, мама, — говорит он, не глядя на неё, продолжая протискиваться ко мне.

— Что ж, — Тиолетта жуёт губу, бросая быстрый взгляд в сторону замершего Геральда, — я поддержу твой выбор.

Вы только её послушайте! Поддержит она... Поздно. Слишком поздно. Она давно сняла с себя маску, и я видела её истинное лицо. Прекрасно знаю, что Тиолетта Рагнарс ненавидит меня. С такой женщиной в роли свекрови можно запросто угодить в могилу раньше времени.

Неужели они с сыном думают, что меня можно поманить пальцем, сказать доброе слово, и я, словно глупая овечка, снова позволю себя увести?

— Аривия, дочка, — маменька Эйвара, подхватив подол шёлкового платья, спешит за сыном. — Мой сын любит тебя. И любит давно.

— Мама, — морщится «сын».

— Что? — вздыхает она, продолжая улыбаться. — Я просто хочу помочь вам, голубкам, воссоединиться. Прекрасно, что вы осознали свои чувства. Поняли, что не можете жить без друг друга. Это ли не прекрасно? — Она обводит взглядом толпу, ища поддержки. И мгновенно эту поддержку получает. Дамы, стоящие впереди, начинают активно кивать, перешёптываться, махать веерами.

Ну... змея. Решила отбелить своего чёрного кобеля-сына.

Тем временем Эйвар оказывается в нескольких метрах от меня. От него веет непоколебимой уверенностью в том, что он непременное одержит победу.

Незаметно выбираю вспотевшие от волнения ладони о платье и делаю шаг вперёд.

Эйвар внезапно встаёт на одно колено,