Звони в колокола - Куив Макдоннелл

Джон Мор удивленно посмотрел на Стерджесса.

– Твой закон здесь тебе мало чем поможет.

– Поможет. Если он не сдастся добровольно, это дает право на применение летальной силы, и никто не станет лить по нему слезы.

Джон Мор рассеянно потер руками бороду, обдумывая свои мысли. Наконец он вздохнул и сказал:

– Дай ему список.

– Какой спи… – Ханна подпрыгнула, когда Марго возникла в паре сантиметров за спинами ее и Стерджесса, протягивая свернутый листок бумаги. Забирая его, Ханна постаралась не смотреть на ошметки сырой индейки, все еще видневшиеся под длинными ногтями Марго. Она передала листок Стерджессу, тот развернул его и пробежал глазами.

Он вскинул голову.

– Это шутка?

– Нет, – сказал Джон Мор. – Если хочешь выследить Стендера, вот как это делается.

Стерджесс снова перевел взгляд с Джона Мора на список и обратно, все еще явно не уверенный в том, розыгрыш это или нет.

– Послушай, – сказал Джон Мор, снова прислоняясь к стене. – Этот тип, Ксандр – вы засекли его на камерах на месте преступления?

– Нет, – неохотно признал Стерджесс. Ему как раз звонили по дороге сюда и сообщили об этом. Ханна неловко ерзала на пассажирском сиденье, пока обычно сдержанный и неизменно вежливый инспектор распекал бедолагу-техника, принесшего новости.

– Я так и думал, – продолжил Джон Мор. – Со всей вашей технологической чепухой он справляется по щелчку пальцев. Стендеры не оставляют следов. Более того, можно опросить сколько угодно свидетелей, и никто его не вспомнит. Казалось бы, такое странное существо должен запомнить каждый встречный, но все ровно наоборот. При всей своей причудливой внешности он может разгуливать по городу как призрак. Не то чтобы Стендеры невидимы, просто… проще всего считать, что они умеют заставить твой разум “предпочесть” их не замечать. Ни следов, ни запаха. Это все равно что пытаться поймать туман.

– И что тогда? – спросила Ханна.

– А то, – ответил Джон Мор. – Стендеры любят “красивую жизнь”. По крайней мере, в их понимании. Этот список – вот как ты его найдешь.

Стерджесс зачитал содержимое вслух:

– Икра, фуа-гра, касу марцу… Что за чертовщина этот “касу марцу”?

Несмотря на то, что Ханна прекрасно знала о присутствии Марго, она все равно вздрогнула, когда та пояснила своим характерным акцентом жителей западных графств:

– Традиционный сардинский сыр из овечьего молока, знаменитый тем, что в нем живут личинки сырной мухи.

– Гадость какая, – скривилась Ханна.

– Ага, – согласилась Марго. – Но на тостах – объедение.

– Я о половине этих продуктов и не слышал, – сказал Стерджесс, поднимая листок.

– В том-то и суть, – подытожил Джон Мор. – Найди лавку, где все это есть в наличии, и найдешь своего Стендера.

– Спасибо за помощь, Джон, – поблагодарила Ханна.

– Не благодари раньше времени, – отозвался он. – Найти его – не самое сложное. Это только начало ваших бед. А теперь, если позволите, мне нужно управлять пабом.

Глава 31

Клэрмонт Дибнер провел остаток дня в своем кабинете, пребывая в состоянии странной ликующей паники. Он слышал, как люди говорят о неспособности справиться с успехом, но не думал, что это именно тот случай. Такого рода вещи предназначены для людей, которые не знают, что делать, когда их маленькая игра оказывается новым “Тетрисом”, а их лекарство от диабета – случайным лекарством от ожирения. Это никак не объясняло ситуацию, когда ты организуешь паршивое рождественское мероприятие, а оно превращается в какой-то воплощенный лихорадочный сон.

Время близилось к закрытию, но снаружи все еще гремел духовой оркестр. Они заявились пару часов назад. Клэрмонт понятия не имел, откуда они взялись, а когда сообщил им, что платить не собирается, их, казалось, смутила сама мысль об этом. Тем временем на колени к Санте успел присесть, кажется, каждый ребенок в Англии, и все же очередь каким-то невероятным образом оставалась одинаковой длины весь день. Очереди так не работают. Вообще ничего так не работает.

В дверь кабинета постучали.

– Да?

Дверь открылась, и на пороге возник Оригинальный Уэйн.

– Тут это… время закрываться.

– Время ли? – переспросил Клэрмонт. – В смысле, мы это точно знаем? – Он почувствовал волнение в собственном голосе и сознательно заставил себя успокоиться.

– Все идет… хорошо, – предположил Уэйн.

– Да, – сказал Клэрмонт. На самом деле, у него уже было достаточно денег, чтобы погасить долг перед Иваном. Он подумывал об этом еще днем, но передумал. Если он заплатит раньше, Иван почует неладное и придет искать, откуда берется сыр.

Клэрмонт мельком представил себе, что произойдет, если Иван встретит существо, которое он все еще упорно называл Нилом. Это был Нил. Просто Нил. Он был Санта-Клаусом из универмага. Хороший? Безусловно. Но это не делало его чем-то большим, чем просто человеком в костюме. Клэрмонт приказал себе держать себя в руках – успех явно ударил ему в голову.

– Ладно, – сказал он. – Раз пришло время закрываться, значит, закрываемся.

– Да, – кивнул Уэйн. – И еще, тут есть кое-что, на что тебе стоит взглянуть.

– Это обязательно? – спросил Клэрмонт.

Уэйн не ответил, просто остался стоять на месте.

Со вздохом Клэрмонт поднялся и направился к двери.

– Ну и на что мне там нужно…

Он осекся, потому что то, на что стоило взглянуть, стало очевидным немедленно.

Шел снег.

Снег в это время года на северо-западе Англии был делом редким, но не беспрецедентным. Он слышал по радио, что вероятность снежного Рождества в Манчестере составляет примерно пять к одному. Но вот снег внутри старого мясокомбината, у которого все еще была крыша, – это совсем другое дело. Причем валил он довольно густо. Клэрмонт смотрел на падающие хлопья, затем на восторженные семьи, проходившие мимо с таким видом, будто они только что сошли с экрана телевизора из рождественской рекламы супермаркета. Широкие улыбки, распахнутые глаза, радостный смех, казалось бы, на ровном месте – будто они все были под кайфом.

Затем Клэрмонт, не желая того, но и не в силах устоять, задрал голову и не увидел крыши. К слову сказать, стен он тоже не увидел. Наверное, они где-то там были, просто… Ну, это выглядело так, будто “Страна Чудес” стала отдельным миром, что, конечно, было абсурдом.

Он откашлялся и заставил